Статус человеческою эмбриона. Проблема начала человеческой жизни.

Морально-этические проблемы репродукции человека

Человеческое существо, развиваясь, проходит ряд стадий — от опло­дотворенной клетки до личности. В какой момент этих стадий начинается жизнь? Задача определения начала человеческой жизни тесно связана с проблемой статуса человеческого эмбриона. Может ли человеческий эмбрион называться человеком? Можно ли поставить знак равенства между содержанием понятий «человек», «эмбрион», «плод», «ооцит», «зародыш»? Существуют ли различия между человеческим существом до его появле­ния на свет и после или все это звенья одной эволюционной цепи телесного и душевно-духовного становления личности? В какой момент человеческое существо становится моральным субъектом?

В современном обществе существует много ответов на эти вопросы. Первое различие между существующими теоретическими положениями связано с особенностями естественнонаучного и гуманитарного знания. Естественнонаучный подход представлен шестью положениями. Каждая из них последовательно связывает начало человеческой жизни или с фор­мированием дыхательной системы (1), или с периодом формирования сер­дечно-сосудистой системы (2), или с началом функционирования ствола мозга (3), с образованием первичной полоски (4), или с имплантацией бла­стоцисты в стенку матки (5), или с моментом слияния гамет, т.е. с образо­ванием генома человека (6).

Гуманитарное, этико-философское знание содержит следующие поло­жения:

• градуализм,
• социологизм,
• психоаналитические взгляды,
• морально-интенциональный подход,
• философско-антропологическую позицию,
• теологический подход.

В чем состоят особенности естественнонаучного подхода?

Классификация положений в рамках естественнонаучного подхода про­изведена на основании анализа научных публикаций¹.

Формирование дыхательной системы.

Начало жизни человека связано с формированием дыхательной системы, так как именно самостоятельное дыхание обеспечивает возможность суще­ствования человеческого плода вне тела матери. В научных публикациях констатируется, что дыхательная система начинает формироваться уже через 4 пед. после оплодотворения. К 9-й пед. с момента зачатия наблю­даются эпизодические спонтанные дыхательные движения плода. Однако окончательно дыхательная система, а, следовательно, и способность к само­стоятельному дыханию формируются к 20 мед.

Формирование сердечно-сосудистой системы.

Формирование сердечно-сосудистой системы также рассматривается в качестве принципиальной позиции при ответе на вопрос о начале челове­ческой жизни. Общеизвестно, что развитие сердечно-сосудистой системы человека начинается на 20—40 день после оплодотворения. Вначале сердце эмбриона представлено пульсирующим сосудом — дорсальной аортой. Однако оно пока не точная копия сердца взрослого человека. Только в течение примерно двадцатидневного срока оно приобретает черты насто­ящего четырехкамерного сердца млекопитающих. Но именно пульсация дорсального сосуда приводит к формированию сердца и первому сердце­биению. В пользу корректности «сердечного» критерия говорит тот факт, что дети, рождающиеся с многочисленными пороками развития сердечно­сосудистой системы, являются полноценными пациентами специализи­рованных медицинских учреждений. Хирургия врожденных аномалий сердца и сосудов достигла значительных успехов и позволяет сохранить жизнь в таких случаях, когда о формировании полнофункциональной кро­веносной системы говорить невозможно. В «Решении коллегии Минздрава России от 5.02.2002 г.» зафиксировано, что «в 2000 г. детям, не достигшим первого года жизни, было проведено 843 операции, что составило 12,9% общего числа операций при врожденных пороках сердца и сосудов у детей (1996 г. — 9,7%). При этом за тот же период времени доля операций, про­веденных с экстракорпоральной перфузией, увеличилась с 39,8 в 1996 г. до 55,6% в 2000 г. (469 операций)».

Начало функционирования ствола мозга (момент формирования мозговой ткани).

Следующая естественнонаучная позиция связывает становление чело­века с началом функционирования ствола мозга. На нее нельзя не обра­тить внимания, прежде всего в силу принципа симметрии. В современной медицине утвердился такой критерий смерти человека, как смерть мозга. Естественно допустить, что если конец человеческой жизни связывается со смертью мозга, то и начало человеческой жизни должно быть связано с началом функционирования ствола мозга.

По мнению эмбриологов, на 30-й день развития плода начинаются диф- ференцировки ЦНС. Первые движения плода и реакции на прикоснове­ния фиксируются с 6-й нед. с момента оплодотворения. В спинном мозгу выявляются синапсы. В это же время с помощью энцефалографии реги­стрируется функциональная активность мозга. Болевая чувствительность у плода присутствует в 7—8 нед. В 8 нед. у плода функционирует таламус, сформированы чувствительные и двигательные нервы, т.е. есть имеется все необходимое для ощущения боли. Здесь важно отметить, что для ощуще­ния боли кора головного мозга не нужна, так как и полное удаление коры головного мозга не устраняет чувства боли. Остается открытым вопрос: можно ли считать критерием становления человека начало функциони­рования ствола мозга и проявление способности чувствовать? Почему? Потому, что бессознательное состояние и нечувствительность к боли человека, в сущности, не могут служить основанием для отказа ему в помощи и защите прав личности.

Образование первичной полоски.

Ряд специалистов, прежде всего эмбриологи и гистологи, связывают начало человеческой жизни с моментом формирования первичной поло­ски — морфологического предшественника нервной трубки. «Во время гаструляции формируется полярность — переднезадняя ось эмбриона. На 15—16 дни происходит перемещение клеток наружного слоя эмбрио- бласта к его будущему заднему краю, формируется примитивная первич­ная полоска по средней линии диска. Позже но продольной средней линии первичная полоска продавливается вглубь, образуется первичная бороздка. Клетки эмбриобласта, мигрирующие через первичную полоску и гензеновский узелок, формируют эмбриональную энтодерму и мезодерму, а также нотохорд, интегрирующийся затем в энтодерму первичной кишки. Пред­шественники эктодермы локализованы впереди первичной полоски». Таким образом, первичную полоску можно считать первой осевой структу­рой, вокруг которой и выстраивается весь эмбриогенез. До 14-го дня после оплодотворения эмбриологи рассматривают эмбрион человека как пре- эмбрион, считая, что до этого срока он сформирован клеточными слоями, представляющими собой зародышевые оболочки — материал, не участву­ющий в построении в дальнейшем собственно эмбриона. При этом под­черкивается необходимость различать генетическую уникальность эмбри­она и его онтогенетическую индивидуальность (при появлении первичной полоски). Ведущий аргумент данного подхода, что у эмбриона на стадии преэмбриоиа нет нервной системы, а следовательно, невозможны ней- ропсихические процессы в том виде, в котором они ассоциированы у нас с процессами электрохимического взаимодействия в нервных структурах. Однако корректно ли исключать стадию преэмбриона из процесса раз­вития человеческой жизни, так как отсутствие этой стадии равнозначно отсутствию и процесса развития?

Имплантация бластоцисты в стенку матки.

Имплантация эмбриона человека в стенку матки происходит на 1-й нед. жизни, приблизительно на 6-й день. Существует мнение, что данный факт можно считать началом человеческой жизни. Данная позиция основана на том обстоятельстве, что не менее 8%, а по последним данным около 60% зародышей, зачатых в результате обычного полового акта, не закрепля­ются на стенке матки и погибают естественным путем. А раз так, то можно ли утверждать, что неимплаитированный эмбрион уже обладает некими человеческими свойствами и правами? Исходя из логики данного подхода допустимо и проведение экспериментов с эмбрионами человека в предимилантациониом периоде.

Момент слияния гамет (образование генома).

Жизнь человека начинается с момента зачатия. Именно образование уникального и неповторимого генетического материала (генома) — исход­ный момент при формировании зародыша. Влияние клеточного микро­окружения является условием для его осуществления, и важно не само по себе, а только в качестве фона для реализации генетической программы.

Во «Всеобщей декларации о геноме человека и о правах человека» одном из международных документов, регулирующих генетические иссле­дования, говорится, что «геном человека лежит в основе изначальной общности всех представителей человеческого рода, а также признания их неотъемлемого достоинства и разнообразия». Различие генетических характеристик первично, когда мы говорим об отличии свойств организма матери от организма эмбриона и об индивидуальных особенностях форми­рующегося существа.

Вот, что говорят по этому поводу ведущие специалисты кафедры эмбри­ологии биологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова В. А. Голиченкова и Д. В. Попова: «С точки зрения современной биологии (генетики и эмбриологии) жизнь человека как биологического индивидуума начина­ется с момента слияния ядер мужской и женской половых клеток и образо­вания единого ядра, содержащего неповторимый генетический материал».

Подходы к проблеме статуса эмбриона и начала человеческой жизни

Проблема статуса эмбриона обсуждается и гуманитариями: этиками, юристами, политиками. При этом широко используется такой прием, как моделирование решения проблемы в границах той или иной влиятельной философской системы прошлого (например, в психоанализе или марк­сизме), хотя в них прямо вопрос о критериях начала человеческой жизни и не обсуждался.

Рассмотрим подробнее гуманитарные позиции:

• 1) градуа­лизм,
• 2) социологизм,
• 3) психоаналитический подход,
• 4) морально-интенциональный подход,
• 5) философско-антропологический подход,
• 6) теоло­гический подход.

Градуализм.

Градуализм представлен не только в гуманитарных, но и в естественных пауках. Тем не менее мы относим градуализм к гуманитарному подходу, поскольку основной принцип, формирующий данную позицию, представ­ляет философское суждение о непрерывности движения как способе суще­ствования мира. Градуализм — это позиция, утверждающая постепенное одушевление эмбриона и стадийное приобретение им человеческих, лич­ностных свойств. Сторонники данных взглядов оперируют аргументом «естественной убыли эмбрионов». Если большая часть эмбрионов, зачатых естественным путем, не может укрепиться в стенке матки, оставляя мате­ринский организм, то они лишаются права на рассмотрение вопроса об их статусе. Данная позиция не безупречна на основании реальности самопро­извольных выкидышей и на более поздних сроках беременности. Так же как и процент естественной младенческой и детской смертности от болез­ней и несчастных случаев не может рассматриваться как основание лише­ния погибших детей личностного статуса.

Второй аргумент связан с феноменом тотипотентности. Ссылаясь на данные эволюционной эмбриологии, некоторые ученые предлагают раз­личать понятия «преэмбрион» и собственно «эмбрион»¹. По мнению гра- дуалистов, преэмбрион состоит из недифференцированных клеток (бла­стомеров), обладающих тотипотентностью, т.е. любой бластомер наделен той же генетической информацией, какой располагает вся их совокупность. Преэмбрион может раздваиваться, или расщепляться, на две генетически идентичные единицы, полагая начало однояйцевым близнецам; в редких же случаях, возможно, их обратное соединение и образование единичного индивида. Однако способность эта потенциальная. Говорить о существо­вании эмбриона до имплантации, когда он получает генетическую инфор­мацию от материнского организма², неправомерно. В первые две недели, когда протекает процесс зачатия, зародыш должен квалифицироваться как преэмбрион, не имеющий еще биологических предпосылок «онтологиче­ской индивидуальности» и тем более личностности.

Критические аргументы в адрес градуалистов сводятся к тому, что кле­точная дифференциация записана или запрограммирована в зародыше с самого его возникновения. При первичном делении генетическая инфор­мация воспроизводится, передаваясь от первой клетки второй. Клеточная дифференциация начинается не с имплантации и «обособления» к концу двухнедельного срока, а с одноклеточной зиготы, когда уникальная «пер­вичная формула» определяет и направляет дальнейший процесс, при нормальных условиях завершающийся рождением ребенка. Дифференциация, делающая возможным индивидуальное существование, наступает по окон­чании оплодотворения. В нормальных условиях оплодотворение означает начало непрерывного и длительного процесса постепенной индивидуализа­ции, протекающего как дифференцировка и специализация, начиная с дву- или трехклеточной стадии эмбрионального развития. Начало человеческой жизни связано, таким образом, не с обособлением и не с формированием первичной полоски (при всей ее важности для развития эмбриона). Чело­веческая жизнь начинается оплодотворением, когда «вписанный» в зиготу код, или программа, начинают полностью определять клеточное деление и обмен генетической информации.

При нормальных условиях человеческое развитие предстает непрерыв­ной чередой изменений: образование зиготы, имплантация, формирование нервной системы, рождение. И кроме самого начального, нет в этом дви­жении иного момента, о котором можно было бы сказать, что человече­ская жизнь начинается «здесь и теперь». Весь период эмбриогенеза, как и вообще вся человеческая жизнь, — это непрерывный процесс развития; каждый последующий период продолжает предыдущий. И только момент начала принципиально отличается от всех других. В процессе развития человеческой жизни таким принципиальным моментом можно считать момент оплодотворения, когда организм человека получает уже всю необ­ходимую информацию.

Психоаналитический подход.

Говоря о психоаналитическом подходе, мы имеем в виду не столько позицию классического психоанализа, сколько некоторых его последова­телей. Известно, что психоаналитические учения XX в. расширили позна­ния о человеческой психике. Причем расширение произошло, во-первых, по вертикали, то есть в структуре психики были обнаружены и глубинные уровни, т.е. бессознательное, и, во-вторых, по горизонтали — психоанализ на практике доказал наличие у личности психической жизни задолго до ее рождения.

Впервые целостно осмыслить проблему развития человеческой души до рождения попытался Отто Ранк (1880—1939) — австрийский психолог и психотерапевт, представитель неофрейдизма в психоанализе. В «Травме рождения» (1924 г.) Ранк выдвинул концепцию, в которой решающим фак­тором жизненного развития человека выступает травма рождения. Суть ее в том, что постнатальная ситуация куда менее благоприятна, чем перина­тальная. Вне матки ребенок вынужден сталкиваться с нерегулярностью питания, частым отсутствием матери, колебанием температуры, шумом и т.д. Таким образом, перинатальный период рассматривается как такое существование человека, при котором закладываются глубинные особенно­сти психического поведения человека, которые будут проявляться на про­тяжении последующей жизни. Во время биологических родов происходит лишь приобщение индивидуальной психики к ментальным структурам человеческих сообществ, но не само ее рождение. По мнению представи­телей современной психоаналитической школы, большинство психопа­тологических заболеваний коренится именно в динамике перинатальных стадий, которые отделяют безмятежное состояние внутри матки от иост- натального существования во внешнем мире.

О возникновении психической активности с момента зачатия можно говорить и опираясь на исследования Станислава Грофа, представителя новой формы психоанализа — трансперсональной психологии.

В работе «За пределами мозга» (1985 г.) он утверждает, что перинаталь­ный опыт личности не сводится лишь к биологическим процессам, а выхо­дит далеко за рамки биологии и песет в себе важные психические состав­ляющие. При рождении с личностью происходит метаморфоза, сравнимая, по словам Грофа, с изменениями, происходившими в древних храмовых культовых таинствах или в ритуалах инициации. Дошедшая до опреде­ленного антропологического этапа развития личность как бы временно умирает и затем вновь рождается для биографического (человеческого) существования. Образно выражаясь, с личностью разыгрывается перина­тальная мистерия смерти-возрождения. С. Гроф изучает динамику этой мистерии бессознательного личности, выделяет в ней этапы, называя их «матрицами» (базовые перинатальные матрицы (БПМ)). Во время сеанса трансперсональной терапии пациент может «вспомнить» и заново пройти но маршрутам этих матриц, что обеспечивает, по мнению Грофа, терапев­тический эффект. Перинатальная и постнатальная стадии существования личности оказываются увязанными друг с другом динамикой БПМ, а это означает, что между существованием личности до рождения и после нет глухой стены. Бесспорно, с рождения у личности начинается собственно биографическая стадия ее бытия, но до биологических родов у нее уже присутствуют и тело, и душа.

Итак, психоаналитические подходы расширяют границы человеческой жизни, фиксируя появление психического бытия задолго до рождения лич­ности. Психика начинает формироваться одновременно с телом. Психосо­матическое единство личности проходит различные этапы. Важнейшие из них — этапы внутриутробного развития.

Социологизм.

Рассмотрим позицию, которая условно называется «социологизм». Существуют две причины для того, чтобы уделить ей принципиальное вни­мание. Во-первых, под влиянием именно этой позиции происходит первая в мире легализация абортов, т.е. производство аборта теряет юридический статус преступления «против жизни, против семьи и общественной нрав­ственности». Во-вторых, эта позиция до сих пор является идеологическим основанием российского законодательства.

Наше законодательство оказывается в положении несоответствия всем существующим современным естественнонаучным позициям. Обосно­вываемые сроки начала человеческой жизни — момент слияния половых клеток, 15—40-й дни существования эмбриона, даже 4—20-я недели — это сроки, среди которых нет ни одного, который бы соответствовал «социо­логизму», т.е. связывал бы начало человеческой жизни с моментом рожде­ния человека, т.е. появления новой документально оформленной единицы общества.

Идеологическим основанием такой ситуации в значительной степени остается вульгарное следование философии марксизма-ленинизма, кото­рую сами ее сторонники называли «воинствующим материализмом». Конечно, непосредственных указаний к детоубийству данная воинствую­щая философия не содержала. По руководство к действию логически выте­кало из ее принципов: морального релятивизма, отрицавшего абсолютное значение любых, включая религиозные, нравственных заповедей, и пред­ставления о так называемой социальной сущности человека.

Действительно, если, согласно моральному релятивизму, все моральные принципы, по сути, относительны, то почему не может рассматриваться как относительный, т.е. не имеющий абсолютного значения, и принцип «не убий»? И если интересы борьбы сообществ допускают убийства, то почему не распространить это допущение и на находящиеся во чреве мате­рей зародыши?

Вульгаризация принципа о так называемой социальной сущности чело­века заключалась в том, что человек рассматривался исключительно как субъект труда, основной элемент производительных сил, вступающий в производственные отношения, производящий их. Человек есть мате­риальное социальное существо, субстратная и функциональная единица общества, обладающая индивидуальной социальной сущностью, которая формируется только в человеческом обществе — сложнейшем коллективе. Единицей общества человек становится только после своего рождения, которое фиксируется как состоявшийся факт в медицинских документах, а затем в официальных документах о рождении.

Неслучайно проблема соотношения биологического и социального в человеке — это по сути непрекращатощаяся в философии марксизма- ленинизма борьба против биологизаторства, т.е. против биологического истолкования сущности человека, носителями которого, как правило, рас­сматривались представители генетики. И это понятно, так как генетика — это наука о наследственности, которая, как известно, не может не иметь своего субстрата или носителя. Этим носителем наследственных свойств и качестве момента зачатия и является человеческий зародыш как уникаль­ный живой биогенетический организм.

История этой борьбы включает 30—50-е гг. XX в. — годы победы лысен- ковщины, т.е. период осуждения и запретов на проведение генетических исследований. Именно эта борьба и породила понятия «биологизаторство», «социологизм», «биосоциальная природа человека» и т.д. Известно, что во второй половине XX в. вульгарный социологизм потерпел сокрушительное поражение иод давлением развития биогенетического знания. Тем не менее именно социологизм сохраняет до сих пор ведущие позиции, определяя законодательство России, касающееся проблем репродукции.

Морально-интенциональный подход.

Морально-интенциональный подход к проблеме статуса эмбриона является авторской позицией кафедры биомедицинской этики Россий­ского национального исследовательского медицинского университета им. II. И. Пирогова. Исходный тезис — признание того факта, что любое моральное отношение может состояться только при наличии, по крайней мере, двух субъектов (5+5). Первый субъект морального отношения — тот человек, кто относится к кому-то. Второй субъект — это тот человек, к кому кто-то относится. Например, моральное отношение благодарности, безус­ловно, предполагает того, кто испытывает чувство благодарности, и того, к кому относится эта благодарность. Такое моральное отношение, как нена­висть, тоже не может быть бессубъектным. Как правило, кто-то ненавидит кого-то. Да и любовь — это отношение, предполагающее того, кто любит, и того, на кого это чувство направлено.

Моральное отношение, в отличие от каких-либо отношений другого рода, например, производственных, как правило, всегда эмоционально окрашено, имеет четкую направленность, напряженность, намеренность, устремленность. Персидский поэт X в. Абур Шукур писал: «Порой мучительней недуга Пронзающие нам сердца Стон матери и слезы друга И горечь в речи мудреца.»

Эмоциональная и целевая направленность на другого человека как субъекта или цель нашего отношения и обозначается понятием «интенциональность» (от англ. intention — намерение, стремление, цель).

В контексте обсуждаемой проблемы статуса эмбриона понятия «мать» и «отец» уникальны тем, что имеют моралыю-интсициональное содержа­ние. Каждое из этих понятий предполагает наличие ребенка, существа, родителями которого они являются. Мать чья? Отец кого? Понятия «ребе­нок», «дитя» также морально-интенциональны, ибо предполагают наличие родителей, их зачавших и родивших. Само русское слово «беременность» уходит корнями в древние слова «бремя», «беру», в которых сохраняется значение «нести» и «сохранять». Смысл этих слов раскрывается в допол­нении: «кого» или «что» нести и сохранять.

В ст. 5 «Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отноше­нии женщин» ГА ООН 1979 г. утверждается «понимание материнства как социальной функции и признание общей ответственности мужчин и жен­щин за воспитание и развитие своих детей…». При этом «во всех случаях интересы детей являются преобладающими».

В отличие от права женщины распоряжаться своим телом право на жизнь (в том числе и ребенка) рассматривается как основное, первое, фундамен­тальное право в таких международных документах, как «Декларация прав человека и гражданина» 1789 г., «Всеобщая декларация прав человека» 1948 г., «Международный пакт об экономических, социальных и культур­ных нравах» 1966 г., «Международный пакт о гражданских и политических правах» 1966 г., «Конвенция о защите прав человека и основных свобод» Совета Европы 1950 г. Так, ст. 3 «Всеобщей декларации прав человека» гласит: «Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность». В «Конвенции о правах ребенка» ГА ООП, 1989 г. в ст. 1 утверждается, что «ребенком является каждое человеческое суще­ство до достижения 19-летнего возраста».

В известной Американской конвенции о правах человека 1969 г. (всту­пила в силу в 1978 г.) в ст. 4, п. 1 говорится: «Каждый человек имеет право на уважение его жизни. Это право защищается законом (и как правило) с момента зачатия. Никто не может быть произвольно лишен жизни».

Жизнь развивающегося ребенка зависит от среды и пищи, которые обе­спечивает ему вынашивающая его мать. По конкретным биохимическим, биофизиологическим параметрам (биохимические показатели крови, геном и т.д.) он отличное от матери, уникальное существо. Или, другими словами, уникальный биофизиологический субъект. Данный факт — это биологи­ческое основание моральной субъектности человеческого эмбриона. Такое основание достаточно, но не необходимо для констатации морального ста­туса начавшейся человеческой жизни. Необходимое основание и мораль­ный признак начавшейся человеческой жизни уникально просты. Это сами факты обсуждения, факты принятия решения о сохранении жизни или лишения жизни существа. Именно они свидетельствуют, что данное существо — реальное действующее лицо нашего морального отношения и действия. И от нашей любви, милосердия, справедливости зависит, быть или не быть его жизни, охраним ли мы его в качестве субъекта нашего к нему морального отношения или уничтожим его, или, точнее, предоста­вим «право» его уничтожить, т.е. совершим действие, которое, по словам христианского богослова св. Иоанна Златоустого, «хуже убийства». Дей­ствие, которое хуже убийства, — это нарушение моральной заповеди любви матери к своему ребенку.

Необходимо отметить одну особенность морального статуса челове­ческого эмбриона, которая отличает его от морального статуса взрослого человека. Эта особенность — беззащитность формирующейся жизни. Она не может ответить на насилие, не может сопротивляться несправедливым решениям, не может остановить преступление. Однако именно эта осо­бенность начальной стадии человеческой жизни повышает меру нашей моральной ответственности за нее. Чем беззащитней существо, тем более оно нуждается в защите.

Морально-интеициональный подход к проблеме статуса эмбриона выяв­ляет, что эмбрион человека является реальным субъектом моральной реф­лексии. И он может быть подвергнут моральному или аморальному дей­ствию, и следовательно, его включенность в моральные отношения и его статус морального субъекта не вызывают сомнения.

Философско-антропологический подход.

В медицинском сообществе антропология (учение о человеке) рассма­тривается как биологическая наука о происхождении и эволюции человека (антропогенез), о физической организации человека (морфология чело­века), как наука об особенностях человеческих рас (расоведение), их куль­тур (этническая антропология).

В то же время в современной культуре сохранилась и существует тра­диция широкого понимания антропологии как совокупности наук о чело­веке. В нее входит и философская антропология, которая представлена целым рядом различных теорий и школ. Например, известный исследова­тель и систематизатор философской антропологии В. Брюнинг объединяет религиозную, неосхоластическую, объективно-идеалистическую, материа­листическую, натуралистическую, рационалистическую традиции в фило­софскую антропологию на основании того, что человек рассматривается в них как исходный пункт и главный предмет философствования. Призна­вая принципиальные отличия каждой их этих традиций, обратим внимание на особенность собственно философского (а не биологического, социологи­ческого и т.п.) подхода к пониманию человека.

Суть философско-антропологического подхода сводится к попытке рас­смотрения человека на уровне его сущности. При этом, как правило, пред­метом философской рефлексии выступает не конкретный человек, а типи­зированная модель человеческого индивидуума.

Собственно философский подход не сводим к рассмотрению сущности человека через призму какой-либо отдельной присущей ему особенности, будь то мыслительная деятельность, или прямохождение, или самосознание, или нравственные чувства, или экономические отношения, или особенно­сти природы, физической организации (например, объем и вес мозга) и т.д. Все перечисленное отличает человека, например, от животного не только в отдельности, но главное во всей совокупности его свойств, в целостности. «Предмет рассмотрения философской антропологии составляет человек во всей его целостности». Целостный подход к сущности человека основан на принципиальной несводимое сущности человека к какой-либо одной характеристике, как бы значительна, очевидна и отличительна она ни была. Тем не менее, как известно, сущность не может не проявлять себя. Как это связано с исследуемой темой?

Оказывается, что именно существование человека на исходной стадии существования первой клетки — зиготы, только что объединившей гене­тический материал родителей, может рассматриваться реальной иллю­страцией целостности как сущностной особенности человека. В зиготе еще ничего нет: ни мыслительной деятельности, ни прямохождения, ни нравственных чувств, ни особенностей физической организации, ничего, кроме 46 хромосом, и в то же время есть уже все перечисленное. Можно сказать, что в этой форме представлена вся совокупность сущностных черт и свойств человека. Зигота являет собой как бы микрокосм, призванный со временем превратиться в макрокосм целостного человека во всем богат­стве его жизненных смыслов.

Философская антропология не может не включать рассмотрение про­блемы статуса человеческого эмбриона, от отношения к которой и от того, как она решается, зависит мера или критерий человечности всех видов и форм человеческой деятельности.

Философско-антропологическое понимание сущности человека соот­ветствует методологическим функциям философии как знания, связанного с любым конкретным научным исследованием человека, будь то исследо­вание биологическое, медицинское, социокультурное, или духовно-нрав­ственное и т.п.

Теологический подход.

Теологический подход объединяет практически все существующие в современной культуре религиозные представления об уникальности человеческой жизни. Они сформировались задолго до появления совре­менных научных технологий и знания о том, что с момента оплодотворения человеческий эмбрион — живое человеческое существо, отличное от своих родителей, которое динамично развивается, последовательно раскрывая потенции.

Зачатие с теологической точки зрения — это начало новой жизни, кото­рое совершается по милосердной Воле и Участии Творца. «Зарождение мое видели очи Твои; Имена всех внесены в книгу Твою; и никто даже во чреве матери не забыт Тобой» (Пс. 138:16—17). Статус начавшейся челове­ческой жизни свят, ибо свят тот Образ, по подобию которого создан чело­век. Рождение Господа нашего Иисуса Христа от пресвятой Богородицы свидетельствует, что все стадии формирования человека подобны возрас­танию Сына человеческого.

Митрополит Антоний Сурожский рассуждает, например, так: «Можем ли мы сказать, что когда Божия Матерь зачала Спасителя Христа, то до какого-то момента — до 14-й, 18-й, до 28-й нед. — Он не был человеком и не был рождающимся Богом? Нет, в момент зачатия зародыш ребенка уже является человеком, его уничтожение является убийством человека. И на это надо смотреть прямо и серьезно, никакого извинения в этом отношении нет». Христианские мыслители и богословы, начиная от еван­гелистов вплоть до «Основ социальной концепции» (2000 г.), принятых на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви, свидетельствуют о неповторимости и личностном бытии каждой зачатой человеческой жизни. Независимо от того, принимаем ли мы теологическую позицию или нет, при работе с пациентами надлежит ее учитывать, особенно в силу того, что значительная часть населения России в той или иной степени соотно­сит себя с религиозной культурой.

Мы охарактеризовали основные точки зрения по вопросу о начале чело­веческой жизни.

В рамках естественнонаучного подхода мы не встречаем утверждений, что человеческая жизнь начинается с момента рождения. Позиция гене­тиков о начале человеческого существования с момента слияния гамет (образования генома) согласуется с выводами философской антропологии, теологии и с положениями морально-интенционального подхода. На осно­вании такого сближения в решении вопроса статуса эмбриона естествен­нонаучного и гуманитарного взгляда мы можем фиксировать появление устойчивого, научно обоснованного мнения. Особняком стоит социологизм, который все более обнаруживает несостоятельность иод натиском есте­ственнонаучных позиций, которые в большей или меньшей степени отда­ляют начало человеческой жизни от момента рождения.