Специальные формирования здравоохранения. Управление

Специальные формирования здравоохранения. Глава 3.

Мобилизационная подготовка здравоохранения – Погодин Ю.И.

В соответствии с федеральными законами «Об обороне» и «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации» в стране при объявлении мобилизации создаются специальные формирования, предназначенные для выполнения специальных задач но обеспечению боевой деятельности Вооруженных Сил Российской Федерации.

Для участия в медицинском обеспечении личного состава Вооруженных Сил Российской Федерации (в период мобилизации и в военное время) в тылу страны создаются специальные формирования здравоохранения, которые предназначены, в первую очередь, для специализированного лечения наиболее тяжелых контингентов раненых и больных, их реабилитации, восстановления бое— и трудоспособности, а также для участия в проведении противоэпидемических мероприятий среди войск, осуществляющих передислокацию.

Специальные формирования здравоохранения создаются для использования в интересах Вооруженных Сил Российской Федерации, в состав Вооруженных Сил Российской Федерации не передаются. Они являются структурными подразделениями отраслевых органов управления (Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, органов управления здравоохранением субъектов Российской Федерации) и подведомственными им (или находящимися в сфере их деятельности) учреждениями здравоохранения.

Специальные формирования здравоохранения. Понятие, история

Специальные формирования здравоохранения – органы управления и медицинские учреждения, создаваемые в период мобилизации и военное время для выполнений задач по медицинскому обеспечению личного состава Вооруженных Сил Российской Федерации.

К специальным формированиям здравоохранения относятся:

  • органы управления специальными формированиями;
  • тыловые госпитали здравоохранения;
  • обсервационные пункты.

Органы управления специальными формированиями — это Главное управление по руководству специальными формированиями здравоохранений, которое создается в Министерстве здравоохранения и социального развития Российской Федерации, а также отделы и секторы по руководству специальными формированиями здравоохранения, которые создаются в органах управления здравоохранением субъектов Российской Федерации.

В структуре специальных формирований здравоохранении органы управления составляют около 6% от общей их численности.

Тыловые госпитали здравоохранения являются специальными формированиями здравоохранении, предназначенными для приема раненых и больных военнослужащих (далее — раненые и больные), поступающих из госпитальных баз фронтов (флотов), войск военных округов (в том числе, из очагов массовых санитарных потерь), оказания им специализированной медицинской помощи, лечения до определившихся исходов и реабилитации.

Тыловые госпитали здравоохранения Российской Федерации (далее тыловые госпитали) являются неотъемлемой составной частью современной системы этапного лечения раненых и больных с эвакуацией их по назначению. И тыловых госпиталей раненые и больные, по завершению лечения, могут быть возвращены в строй, эвакуированы для дальнейшего лечения в госпитали для ветеранов воин или уволены из Вооруженных Сил Российской Федерации и направлены по месту жительства.

Тыловые госпитали здравоохранения составляют около 92% от общей численности специальных формирований здравоохранения.

Обсервационные пункты являются противоэпидемическими учреждениями здравоохранения поенного времени. Они предназначены для временной изоляции и обсервации следующих по железнодорожным, водным и воздушным путем сообщения воинских контингентов при их эпидемическом неблагополучии н выполняют функции противоэпидемических барьеров по предупреждению заноса и распространения инфекционных заболеваний в войсках н среди населения.

Обсервационные пункты составляют около 2% от обшей численности специальных формировании здравоохранении.

Эта строимая система участия здравоохранения страны в медицинском обеспечении Вооруженных Сил формировалась на различных исторических этапах развитии военного и гражданского здравоохранения.

Всякая война занимает первое место среди причин, обусловливающих боевые повреждения личного состава вооруженных сил и населения (гибель, ранения и инвалидность людей), рост инфекционной заболеваемости, что нередко приводило к эпидемическим вспышкам и даже эпидемиям. Во время воины большое количество медицинских работников гражданского здравоохранения призывают в вооруженные силы. Объем работы медицинских работников и медицинских учреждений резко возрастает. Все это сильно осложняло и осложняет работу органов и учреждений здравоохранения.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что здравоохранение страны всегда занимало важное место в обшей системе организации и проведении мероприятий по оказанию медицинской помощи раненым и больным, сохранению их боеспособности и трудоспособности.

Первые документы, позволяющие сделан, вывод, о попытках создания системы и органов управления эвакуацией раненых и больных с театра военных действий в тыл страны в России относится к семидесятым годам XIX века. Опыт войн копна XVIII и начала XIX веков показал, что с началом боевых действий имевшиеся в войсках лечебные учреждения быстро заполнялись ранеными и больными. Это затрудняло передвижение войск, вело к большому отставанию от них госпиталей. Возникла необходимость эвакуации в тыл страны большего числа раненых и больных. Так. согласно плану медицинского обеспечения, разработанному лейб-медиком его Величества баронетом Виллие в августе 1812 года, раненые и больные 1-й Западной армии с продолжительными сроками лечения, а также «неспособные» должны были быть эвакуированы из Смоленска в Москву и Тверь.

В период Крымской войны 1853-1856 гг., несмотря на плохие дороги, из Крыма в ближайшие губернии (Екатеринославскую, Полтавскую, Харьковскую и Херсонскую) было эвакуировано более 12 000 раненых и больных, что составило 24.3 % от общего числа санитарных потерь.

Вместе с тем эвакуация раненых и больных и их последующее лечение в тылу страны были организованы плохо. Удручающее состояние существовавшей организации эвакуации и лечения раненых и больных отмечал Н.И. Пирогов, подводя итоги лечебно-эвакуационного обеспечения русской армии в войне 1853-1856 гг. Вся система лечебно-эвакуационного обеспечении по определению Н.И. Пирогова строилась на принципе «эвакуация, во что бы то ни стало!». Лечение во время эвакуации не предусматривалось, поэтому летальность среди раненых и больных в этот период достигала 14.5 %.

Разработанные в трудах Н.И. Пирогова основные принципы медицинской сортировки И руководства эвакуацией раненых и больных в тыл страны широко применялись в лечебно-эвакуационном обеспечении войск России. Пруссии. США и других государств, а затем были положены в основу «Проекта организации эвакуации», составлю иного Главным штабом России в 1876 году. Они явились теоретической предпосылкой к возникновению органов управления эвакуацией раненых и больных и организацией их лечения в тылу страны.

Значительный рост санитарных потерь в войнах второй половины XIX века вызвал необходимость массовой эвакуации раненых и больных в тыл страны, а развитие железнодорожного и водного транспорта способствовали её обеспечению. В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. в России впервые появились органы управления массовой эвакуацией раненых и больных в виде «эвакуационных комиссий», располагавшихся на узловых железнодорожных станциях при которых развертывались группы госпиталей и лазаретов. Работа эвакуационных комиссий регламентировалась циркуляром Генерального Штаба Вооруженных Сил 1877 года «О правилах распределения и развозки раненых и больных с театра войны во внутрь империи», Эвакуационные комиссии обычно состояли из представителей военного командования, военно-санитарного ведомства, органов военных сообщений и общественных организации /рис.1/,

Возглавляли эвакуационные комиссии строевые генералы (офицеры), которые не подчинялись медицинской службе и рассматривали эвакуацию раненых и больных как чисто военное мероприятие, направленное на освобождение войск от утративших боеспособность воинов.

Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. эвакуация раненых и больных с театра военных действий проводилась и более широком масштабе и на большую территорию страны, чем в предыдущие войны. Только из Дунайской армии в периоде апрели 1877 по март 1878 годов переносно в Россию по железной дороге более 125000 и по морю более 81 000 раненых и больных.

Вместе с тем в эту войну мало что изменилось в лучшую сторону в организации эвакуации и лечения раненых и больных: врачи были отстранены от руководства эвакуацией раненых и больных, эвакуация же была оторвана от лечения. Возглавляли эвакуационные комиссии по – прежнему строевые генералы (офицеры), которые не подчинялись медицинской службе. В результате эвакуация раненых и больных теряла всякий медицинский смысл и часто носила нерациональный характер. Например, легкораненые могли быть эвакуированы в глубокий тыл, а инфекционные больные развозились по всей России.

Руководство эвакуацией внутри страны было сосредоточено в Главном штабе, а территория империи разделялась на «эвакуационные районы» с учреждением в каждом из них эвакуационных комиссий, которые в последующем превратились в местные эвакуационные пункты.

Организационная структура эвакуационной комиссии в период русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Рис. 1. Организационная структура эвакуационной комиссии в период русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

После окончания русско-турецкой войны Н.И. Пирогов обобщил опыт работы эвакуационных комиссий в своём труде «Военно-врачебное дело и частная помощь на театре войны в Болгарии и в тылу действующей армии в 1877-1878 гг.». На основе этого труда в 1890 году было издано «Положение об эвакуации больных и раненых», однако важнейшие идеи Н.И. Пирогова о медицинской сущности эвакуации и подготовке ещё в мирное время всей системы медицинского обеспечения в нем были проигнорированы.

«Положение об эвакуации больных и раненых» 1890 года действовало в русско-японскую войну 1904-1905 гг. Эвакуационные комиссии в этой войне получили своё дальнейшее развитие. Они были организованы во фронтовом районе (полевые и тыловые эвакуационные комиссии) и в тылу страны (внутренние эвакуационные комиссии). «Для содействия в перевозке, размещении и призрении больных и раненых…» создавались губернские и уездные «распорядительные по эвакуации комитеты», которые обеспечивали размещение, содержание и лечение раненых и больных в местных больницах.

Внутренние эвакуационные комиссии были значительно расширены, в их составе появились «врачи для сортировки» раненых и больных.

Деятельность полевой и тыловой эвакуационных комиссий в виду отступления наших войск, отсутствия медицинского руководства, неорганизованности сортировочной работы, резкого недостатка в лечебных учреждениях и санитарном транспорте была неудовлетворительной. Военно-санитарные поезда загружались в спешке, в них оказывались раненые и больные различной степени тяжести: от умирающих до почти здоровых. В связи с этим эвакуация продолжала оставаться беспорядочной, а сортировка поступающих в тыл страны раненых и больных проводилась поверхностно, прямо в вагонах. Так, по данным С.А. Семеки из 197 790 раненых и больных, поступивших в Иркутскую эвакуационную комиссию за весь период русско-японской войны, было эвакуировано дальше в тыл страны 194 788 человек, или 92,9 % от общего числа поступивших. Раненых и больных доставляли в тыловые госпитали часто в недопустимо поздние сроки, нередко они погибали от неудовлетворительных условий эвакуации, зимой у многих были отморожения конечностей. Положение усугублялось тем, что внутренние эвакуационные комиссии создавались с большим опозданием уже в ходе войны.

Тяжелое положение с сортировкой раненых и больных и маломощность эвакуационных комиссий вызвали необходимость создания сортировочно-контрольных подразделений медицинской службы. В связи с этим с ноября 1904 года при внутренних эвакуационных комиссиях (кроме Челябинской) начали создаваться сборные эвакуационные пункты, которые явились прототипом современных сортировочных госпиталей. На них возлагались задачи по проведению сортировки поступающих раненых и больных, доставке их в местные госпитали и организации погрузки в ВСП, для чего при сборных эвакуационных пунктах содержались команды носильщиков и необходимый санитарный транспорт. При эвакуационных комиссиях развертывались, кроме сборных эвакуационных пунктов, госпитали и лазареты военного ведомства, общества Красного Креста и различных благотворительных организаций, «слабосильные команды», военно-санитарные поезда и санитарные транспорты, дезинфекционные отряды, бани, прачечные, питательные пункты, различные склады медико-санитарного и хозяйственного имущества.

Таким образом, эвакуационные комиссии по своей организации все более приближались к современным эвакуационным пунктам.

Необходимо подчеркнуть, что недостатки в деле лечебно-эвакуационного обеспечения русской армии в те годы можно объяснить несколькими основными причинами:

  • — отсутствием специального медицинского органа управления в стране, руководящего эвакуацией раненых и больных;
  • — отсутствием предварительных разработок по предполагаемому количеству санитарных потерь на войне и нуждаемости в эвакуации;
  • — неподготовленностью необходимого количества санитарного транспорта для эвакуации раненых и больных;
  • — неподготовленностью госпиталей с соответствующим количеством коек и помещений для их развертывания, в том числе и в тылу страны;
  • — несовершенством организационно-штатной структуры эвакуационных комиссий.

Каких — либо изменений после окончания русско-японской войны 1904-1905 годов и до 1914 года в организацию лечебно-эвакуационного обеспечения русской армии внесено не было. Как указывает С.А. Семека, вплоть до первой мировой войны 1914-1918 годов никаких новых формирований в тылу страны на случай войны не предусматривалось, и эвакуация раненых и больных должна была производиться в постоянные военные госпитали мирного времени, общая коечная емкость которых в 1914 году составляла всего 10 890 коек.

Согласно действовавшему до 1914 года «Положению об эвакуации больных и раненых» 1890 года для размещения раненых и больных должны были использоваться также гражданские больницы, лазареты, лечебные учреждения общества Красного Креста и других общественных организаций.

Дальнейшее развитие система эвакуации раненых и больных и лечения их в тылу страны получили в первую мировую войну 1914-1918 годов. С августа 1914 года по 15 ноября 1916 годов с театра военных действий во внутренние районы страны было эвакуировано 4 154 493 раненых и больных, для лечения которых было сформировано значительное количество госпиталей, главным образом за счет общественных организаций – Союзов городов, общества Красного Креста, Земского общества и других. Общая коечная ёмкость госпиталей составляла 427 000 коек (43,5 % от общего числа коек в тылу страны и на ТВД).

Эвакуационные комиссии, сформированные в начале войны по мобилизационным планам, не смогли обеспечить выполнение возложенных на них задач и были упразднены. Согласно «Временному положению об эвакуации раненых и больных», утвержденному в августе 1914 года, была создана система эвакуационных пунктов: на театре военных действий — головных и тыловых, а во внутреннем районе страны – распределительных и окружных. Переход к организации эвакуационных пунктов осуществлялся уже в ходе войны с большими затруднениями и формально был завершен к началу 1915 года. В период первой мировой войны в России было развернуто 8 распределительных и 25 окружных эвакуационных пунктов.

По сравнению с эвакуационными комиссиями, являвшимися по существу начальной формой организации управления сортировкой и эвакуацией раненых и больных, функции вновь созданных эвакуационных пунктов были значительно расширены. Кроме того, в тылу страны появились два органа управления эвакуацией раненых и больных, различных по своей организационно-штатной структуре и задачам.

Распределительные эвакуационные пункты (РЭП) развертывались во внутреннем районе на узловых железнодорожных станциях с таким расчетом, чтобы все раненые и больные, прибывающие с фронта, непременно проходили через них.

В состав РЭП, согласно «Временному положению об эвакуации раненых и больных», входили канцелярии и полевые запасные госпитали, предназначенные для временного размещения прибывших с фронта раненых и больных, которые по состоянию здоровья «не могут выдержать дальнейшей перевозки», оказания им медицинской помощи, а также для «обсервации и лечения острозаразных больных». При РЭП содержались: санитарно-гигиенический отряд, дезинфекционные камеры, бани и прачечные; запасы интендантского имущества и продовольствия для обеспечения эвакуируемых с пункта.

Одной из главных задач РЭП являлось проведение медицинской сортировки, распределение и отправка раненых и больных «в зависимости от места их службы, родины или избранного места жительства по соответствующим окружным эвакуационным пунктам».

Окружные эвакуационные пункты (ОЭП) развертывались также на узловых железнодорожных станциях в каждом военном округе, куда осуществлялась эвакуация раненых и больных из РЭП. Распределение раненых и больных по их количеству и структуре, направляемых из РЭП в ОЭП, осуществлялось по эвакуационным направлениям Генерального Штаба. В силу этого, распределительные и окружные эвакуационные пункты работали независимо друг от друга и не имели отношений подчиненности.

В состав ОЭП входили канцелярия и полевые запасные госпитали. Основной задачей ОЭП являлось распределение раненых и больных, требующих госпитального лечения, по лечебным учреждениям военного и гражданского ведомств и отправка «неспособных к службе» на родину или в избранные места жительства.

Как РЭПы, так и ОЭПы возглавлялись строевыми офицерами, поэтому изложенная во «Временном положении об эвакуации раненых и больных» 1914 года стройная и в целом прогрессивная система эвакуации раненых и больных на практике не была реализована.

Член Государственной Думы Шингарев А.П. в докладе на заседании бюджетной комиссии 10.12.1915 г. так характеризовал состояние эвакуации: «…Развозка раненых была неправильна. Первое время можно было в ужас прийти от такой картины, которая оказалась. В Москву приходили поезда с накормленными несколько суток, голодными людьми, с ранами неперевязанными, а если перевязанными — однажды, в течение нескольких дней не перевязанными вновь. Иногда даже с таким количеством личинок мух, червей, что трудно было даже медицинскому персоналу выносить такие ужасы, которые обнаруживались при осмотре больных».

Поступившие в таком состоянии в лечебные учреждения тыла страны раненые и больные получали, наконец, исчерпывающую медицинскую помощь и лечение. Однако уровень этой помощи в лечебных учреждениях различных ведомств был далеко не одинаков. Окружные эвакуационные пункты не только не имели своей задачей контроль за постановкой лечебной работы в этих учреждениях, но и в связи с отсутствием в их штатах врачей-специалистов практически не могли его осуществлять. Это обстоятельство, безусловно, отрицательно сказывалось на результатах лечения раненых и больных в тылу страны.

По определению Е.И.Смирнова санитарная служба царской армии почти ничего не извлекла из уроков русско-японской войны и вошла в первую мировую войну с системой развоза раненых и больных и принципами медицинского обеспечения, суть которых сводилась к оказанию первой медицинской помощи и сбору раненых и больных ночью (в периоды затишья), к хирургической бездеятельности в войсковом районе и к эвакуации «во что бы то ни стало».

Подтверждением этого служит определение целей эвакуации раненых и больных, изложенных в статье 1 «Временного положения об эвакуации раненых и больных»: « …Действующая армия нуждается в постоянном удалении от нее раненых и больных, дабы их присутствие не стесняло ее подвижности и не оказывало неприятного влияния на находящихся в ее рядах чинов». Удовлетворение этого требования, также как и необходимости избежать скопления раненых и бальных в тылу армии и тем самым предупредить возможность возникновения здесь эпидемий и заражении путем сообщения, составляет задачу «эвакуации раненых и больных с театра военных действий».

Вышеуказанные причины обусловили сравнительно низкие показатели деятельности военно-санитарной службы русской армии в первой мировой войне 1914-1918 гг.; до 10% раненых и больных умирали, до 20 % -становились инвалидами. Из общего числа эвакуированных в тыл страны раненых и больных в строи вернулось только 42 %.

Во время иностранной военной интервенции и гражданской войны 1918-1920 годов и. особенно, в послевоенный период система эвакуации раненых и больных в тыл страны продолжала совершенствоваться. Были созданы условия для качественно нового подхода к организации лечебно-эвакуационных мероприятии в войсках, организован единый центр управления военно-санитарной службой Военно-санитарное управление РККА, и котором уже в первой половине 1918 года полностью сосредоточилось управление всем лечебно-эвакуационным обеспечением войск как на фронте, так и в тылу страны. Это было закреплено во «Временной инструкции учреждениям и заведениям, ведающим эвакуацией». В тяжелых условиях гражданской войны удалось приступить к созданию системы медицинской эвакуации раненых и больных, в которой лечение и эвакуация составляли единый и неразрывный процесс.

В 1929 голу было введено в действие «Руководство по санитарной эвакуации в РККА», в котором законодательно закреплялись основные принципы лечебно-эвакуационного обеспечения войск Красной Армии. Общее руководство санитарной эвакуацией было сосредоточено в Военно-санитарном управлении РККА (далее – ВСУ РККА). Основными учреждениями санитарной эвакуации являлись: в армейском и фронтовом тыловых районах — полевые, фронтовые и вспомогательные эвакуационные пункты, а во внутреннем районе страны – распределительные (РЭП) и местные (МЭП) эвакуационные пункты.

Начальники МЭП подчинялись «в отношении санитарной эвакуации» начальникам РЭП. При РЭП создавались лазареты для выздоравливающих. Распоряжением ВСУ РККА за РЭП закреплялись военно-санитарные поезда. В эвакопункты внутреннего района страны планировались к эвакуации раненые и больные, нуждающиеся в длительных сроках лечения или в специальных видах медицинской помощи, которые не могли быть обеспечены на фронте. При всех РЭП. МЭП и приписанных к ним лечебных учреждениях предписывалось иметь военно-врачебные комиссии для проведении военно-врачебной экспертизы.

Таким образом, издание «Руководства по санитарной эвакуации в РККА» явилось крупным вкладом отечественной медицины вдело совершенствования системы санитарной эвакуации и лечения раненых и больных в тылу страны.

Результаты медицинского обеспечения боевых действий в районе р. Хал-хин-Гол (май 1939 года) потребовали решения вопроса о специализации коечной сети в армейском, фронтовом и тыловом районах с учетом наличия врачей-специалистов в стране и местных средств населенных пунктов в которых планируется развертывать госпитали. К сожалению, эта работа не была доведена до логического конца.

В ходе советско-финляндской войны, несмотря на её непродолжительный характер (с 30.11.1939 по 12.03.1940 гг.). Красная Армия понесла значительные потери. С ноября 1939 года по август 1940 года из госпитальной базы Северо-Западного фронта было эвакуировано в эвакогоспитали тыла страны 142 925 раненых и больных, причем из них 11 200 человек – транзитом без оказания медицинской помощи в ГБФ из-за её большой перегрузки.

Для лечения раненых и больных, поступающих с фронта, в восьми военных округах (Киевском, Московском, Орловском, Приволжском, Уральском, Белорусском, Харьковском и Северо-Кавказском) было развернуто 214 эвакуационных госпиталей Наркомздрава СССР (ЭГ НКЗ), приписанных к восемнадцати МЭП. Общая ёмкость эвакогоспиталей на 1.08.1940 г. составляла 81 412 коек. Кроме того, в составе госпитальной базы Северо-Западного фронта было развернуто 14 ЭГ НКЗ на 4083 койки.

Очень образно описаны изменения в работе здравоохранения г. Ленинграда в работе Д.А. Журавлева.

«…Изменения в обычном течении городской жизни стали происходить незадолго до начала боевых действий, осенью 1939 г.. а именно, в период военных сборов, которые начались в Ленинградском военном округе 7 сентября 1939 г. В городе прошла частичная мобилизация военнообязанных, значительная часть которых, вместе с тем, так и оставалась в своих частях до начала советско-финляндской войны. В Ленинграде в данное время активно проводились мероприятия по развертыванию различных воинских формирований, где военно-медицинская служба принимала действенное участие: начинали свою работу эвакуационные госпитали, организовывались призывные пункты, для обеспечения которых были задействованы местные материальные и людские ресурсы. Уже на данной стадии городское здравоохранение начало испытывать ощутимые проблемы, так как значительная часть врачебного состава, состоявшая на воинском учете, была либо призваны для прохождения службы в войсках, либо привлекалась для обеспечения проводимой мобилизации.

Начинают развертываться эвакуационные госпитали, создается фонд оперативных коек в лечебных учреждениях юрода. При этом наблюдалась вполне отчетливая тенденция, при которой расширение военного сектора сопровождалось практически сопоставимым сокращением ресурсов в гражданской сфере, что определялось ограниченными возможностями данного сектора.

Многие учреждения и организации были вынуждены перестраивать свою деятельность в соответствии с новыми условиями. Здравоохранение и народное образование в наибольшей степени оказались вовлеченным в процесс организации лечебно-эвакуационного обслуживании Красной Армии. В школьных зданиях в данное время развертывались эвакуационные госпитали, а также проводились работы по приспособлению отведенных помещений. В гражданских лечебных учреждениях также проводились соответствующие мероприятия по созданию резервного коечного фонда для медицинского обеспечения Красной Армии.

За счет здравоохранения Ленинграда компенсировались проблемные вопросы работы военно-медицинской службы. До января 1940 г. в системе лечебно-эвакуационного обслуживания Красной Армии не создавались госпитальные базы фронта, вследствие чего основная часть раненых и больных не только из армий, действовавших на Карельском перешейке, но и из северных армий, поступала сразу в Ленинград; который являлся центром фронтового эвакуационного пункта 50. Однако и в самом Ленинграде отмечались трудности организационного плана. В городе существовал единственный госпиталь, осуществлявший прием, сортировку и дальнейшую отправку раненых и больных в тыл страны – сортировочный эвакуационный госпиталь (СЭГ) № 1170 располагавшимся на территории Александро-Невской лавры. Вследствие специфики своей работы, госпиталь примыкал к железнодорожным путям, которые были ориентированы в большей степени на проведение эвакуации в тыл страны.

Развертывание эвакуационных госпиталей в Ленинграде и последующее увеличение их числа, вызвало необходимость внесения серьезных коррективов в работу учреждении народного образования, прежде всего средних учебных заведений, в которых и развертывались формируемые госпитали. Вследствие этого учебный процесс претерпевал существенные изменения. В период боевых действий, а также учебных военных сборов производились так называемые «частичные стволы» школьных зданий для проведения мероприятии оборонного характера. В этих случаях сужались рамки действия нормативов организации учебного процесса, и осуществлялось перераспределение учащихся между школами.

Городское здравоохранение в наибольшей степени оказалось затронуто происходившими событиями. В период боевых действий 14.19-1940 гг. реализация материальных и людских ресурсов гражданского здравоохранения Ленинграда шла в двух направлениях:

  • – укомплектование личным составом, а также необходимым медико-техническим имуществом лечебных формирований и учреждений для отправки в действующую армию:
  • – оказание медицинской помощи раненым и больным военнослужащим непосредственно в Ленинграде.

Степень мобилизации наличных ресурсов Ленинграда определялась его положением относительно театра военных действии. Освоение запасов санитарного имущества, техники, а также лекарственных препаратов, хранившихся на складах Ленинграда, активнее проходило в юроде, а также воинских частях, находившихся в непосредственной близости от Ленинграда, что объяснялось, прежде всего, трудностями с доставкой грузов по транспортным магистралям в пределах северо-западного региона. Медицинский персонал был задействован в более широких территориальных рамках, так как недостаток квалифицированных специалистов ощущался на всех этапах лечебио-эвакуаиионного обслуживания Красной Армии.

Ленинград являлся крупным медицинским центром, где были сосредоточены не только научно-практические лечебные учреждения, но и учебные заведения, готовившие врачей высокой квалификации, а также средний медицинский персонал. Исходя из столь благоприятной обстановки, командование Ленинградского военного округа признало целесообразным призыв в Красную Армию вышеуказанных категории с целью заполнения штатной численности формируемых лечебных учреждений и подразделений военно-медицинской службы. Мобилизация врачебного и среднего медицинского персонала развернулась еще в начале сентября 1939 г., во время проведения военных сборов, вместе с тем, хотя она и значительно ослабила систему Ленгорздравотдела, призыву подлежали только военнообязанные. Гораздо более ощутимой была мобилизация, проведенная уже в период боевых действий, когда и условиях крайне недостаточной кадровой численности, привлекались те категории, которые на военное время были закреплены за гражданскими лечебными учреждениями и могли быть призваны лишь в случае крайней необходимости.

Мобилизация медицинских работников привела к тому, что уже в декабре 1939 г. стад остро ощущаться дефицит как специалистов, так и неквалифицированных кадров в лечебных учреждениях Ленинграда вследствие того, что сверх п.чана в действующую армию было направлено I 000 медицинских сестер и 120 хирургов. Кроме того, врачебный состав ленинградских стационаров был привлечен для работы в призывных комиссиях. Мобилизация медицинского персонала проходила довольно часто без ведома Ленгорздравотдела. Городской военкомат, действуя согласно имевшимся предписаниям в отношении формировавшихся медицинских учреждений, призывал в действующую армию работников больниц и поликлиник, предварительно не уведомляя руководство городского здравоохранения. Это не могло не сказаться на уровне медицинской помощи, оказываемой в городе. Осложнилась ситуация с особо дефицитными специальностями отоларингологами, окулистами, рентгенологами, хирургами. Вызовы к больным выполнялись несвоевременно, с опозданием па день и более, кроме того, часть вызовов обслуживалась средним медицинским персоналом. Недокомплект врачей по квартирной помощи составлял в среднем 50 % в детской и взрослой сети, В Петроградском районе по 34-й поликлинике на 4 марта 1940 г: оставались невыполненными 60 вызовов. Такое же положение складывалась и в Октябрьском районе – недовыполнение вызовов в среднем было от 50 до 60 ежедневно.

Обстановка в данной сфере усугублялась еще и тем обстоятельством, что по всей системе городского здравоохранения в предвоенный период имело место несоответствие реальной численности медицинского персонала штатной.

В военное время вышеуказанная тенденция могла привести к нарушению нормального функционирования города, вследствие чего со стороны городских властей и командования ЛВО были найдены новые механизмы регулирования численности врачебного персонала, отличительной чертой которых являлась реализация не только наличных людских ресурсов, предусмотренных мобилизационным планом, но и использование труда вольнонаемного медицинского состава, Общества Красного Креста, а также гражданского населения Ленинграда. Однако более широкой стала практика увеличения нагрузки на медицинский персонал лечебных учреждений. Подобного рода явление следует рассматривать как экстенсивный способ решения проблемы, но вместе с тем он являлся наиболее простым в условиях больших нагрузок, требовавших адекватной реакции в короткие сроки, при отсутствии иных, более действенных административных ресурсов.

По мере нарастания активности боевых действий и увеличения числа, раненых и больных, доставленных в город, наравне с количеством лечебных мест в городских медицинских учреждениях, предназначенных для размещения раненых и больных — «оперативных коек», возрастает и численность лечебных учреждений, где они были развернуты. К концу советско-финляндской войны медицинскими учреждениями Ленинграда в оперативное распоряжение НКО было выделено 8270 коек, что составляло практически 30 % от общего количества лечебных мест, развернутых в городе. «Оперативные койки» действовали в 20 гражданских медицинских учреждениях Ленинграда — 7 больницах, 12 научно-исследовательских институтах, одном диспансере. В данный процесс были вовлечены не только доминировавшие в целом стационары наркомата здравоохранения, но и других ведомств (Узловая больница, Портовая).

Мероприятия по увеличению числа «оперативных коек» в ленинградских больницах повлекли за собой соответствующее уменьшение лечебных мест для горожан. Данная практика стала реализовываться уже накануне войны — в конце ноября 1939 г. с целью освобождения больничных коек, включенных в мобилизационный план, находившиеся на них пациенты были по медицинским показаниям в отдельных случаях выписаны, либо направлены в другие учреждения гражданского здравоохранения для окончания курса лечения. Как отмечалось в докладной записке заведующего Ленгорздравотдела Л.А. Эмдина председателю Исполкома Ленсовета П. С. Попкову, «никаких недоразумений и конфликтов с больными при выделении коек для оперативных целей не было».

Ленинградское здравоохранение, как и вся социально-экономическая структура города в целом, на данном этапе сыграли компенсирующую роль. Данные ресурсы были использованы командованием ЛВО и местным руководством в критической обстановке, обусловленной ходом боевых действий и последующим за ним общим спадом в различных сферах районов, находившихся в непосредственной близости к театру военных действий. В условиях военного времени гражданский сектор оказался в подчиненном состоянии, что определило его неустойчивое положение, так как наличные ресурсы мобилизовывались не на основании определенных ранее конкретных расчетов, а исходили из реальных потребностей действующей армии Подобная ситуация была характерна не только для гражданского здраво охранения, но и для всего городского хозяйства, ориентированного на выполнение поставленной перед ним оборонной задачи, экономический фактор при этом игнорировался…

Таким образом, несмотря на непродолжительность войны и её локальны характер, страна вынуждена была привлечь огромные силы и средства военного и гражданского здравоохранения для медицинского обеспечения войска фронте и в тылу страны. Опыт войны в целом подтвердил правильность принципов принятой системы этапного лечения, однако был выявления, слабых мест. Наиболее существенными из них были:

  • — весьма нечеткое разграничение прав и обязанностей между УМЭП органами здравоохранения по руководству ЭГ НКЗ;
  • — недостаточная специализация коечной сети в госпитальных базах тыл страны и несоответствие структуры коечного фонда структуре входящего по тока раненых и больных;
  • — отсутствие производственной базы для протезирования инвалидов войны;
  • — отсутствие в составе МЭП специализированных лечебных учреждений а также штатных сортировочных госпиталей с прирельсовыми эвакоприёмниками.

Очень важный итог советско-финляндской войны состоял в том, что санитарная служба Красной Армии и гражданское здравоохранение приобрели ценный опыт совместного решения задач по медицинскому обеспечению войск на фронте и в тылу страны, который был обобщен и частично реализован в руководящих документах НКО и НКЗ СССР.

В июне 1940 года, Народным Комиссаром здравоохранения СССР было утверждено «Положение о формировании эвакуационных госпиталей, развертываемых органами здравоохранения Союза ССР в военное время», которым были регламентированы основные принципы управления и руководства эвакуационными госпиталями. Эти принципы сводились к следующим положениям: ЭГ в медицинском, административном финансовом отношениях подчинялись органам гражданского здравоохранения по месту их развертывания, а в оперативном отношении — Народному Комиссариату обороны через его местные органы (санитарные отдел военных округов, УРЭП, УМЭП), которые осуществляли контроль за постановкой медицинского обслуживания раненых и больных, находящихся в ЭГ НКЗ СССР, и проводили свои мероприятия по улучшению постановки работы в ЭГ через местные органы здравоохранения, непосредствен формирующие их.

Из этого следует, что в указанном документе не давалось четкого разграничения правовых функций органов управления военного и гражданского ведомств и вело к их конфронтации.

Для предусмотренных к развертыванию в военное время госпитальных коек в тылу страны директивой ГШ от 13.02.1941 года была определена специализация (таблица № 1).

Таблица №1. Специализация коечного фонда ЭГНКО, НКЗ и оперативных коек в военное время

Специализированные койки Структура коек (%)
Приграничные ВО Внутренние ВО
1 2 3
А. ХИРУРГИЧЕСКИЕ 70.0 80,0
из них:
— общехирургические 52,5 32,0
— травматологические 35,5 45.0
— торакальные 3.0
— урологические 0.5
— нейрохирургические 1.5 7,0
— глазные 2.0 3.0
—ЛОР 1,5 1.5
— челюстно-лицевые 3.5 3.5
— полостные 8.0
Б. ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ 30.0 20.0
из них:
— обшетерапевтнческие 70,0 50.0
— инфекционные 13.5 25.0
— кожно-венерологические 13.5 15,0
— нервно-психические 3.0 10,0

Это было существенным шагом на пути реализации приобретенного опыта медицинского обеспечении входе воины.

В тыл страны планировалось направлять тяжелораненых и раненых средней степени тяжести, нуждавшихся в квалифицированном хирургическом лечении, включая сложные хирургические операции. Сроки лечения в госпиталях тыла планировались более двух месяцев. Соотношение коечной сети между районом глубокого тыла и районами армейскою и фронтового тыла намечалось иметь 25-30% в первом, а во втором и третьем – 75-70% всей коечной сети, необходимой для медицинского обеспечения действующей армии. Вышеуказанные документы «вились значительным этапом реализации приобретенного опыта медицинского обеспечения в ходе советско-финляндской войны.

К сожалению, выводы по итогам советско-финляндской войны 1939-1940 гг. не могли быть реализованы в столь короткий срок. В связи с этим здравоохранение страны и санитарная служба Красной Армии оказались неподготовленными к медицинскому обеспечению первых операций начавшейся воины.

С началом Великой Отечественной войны 1941-1945 годов на территории страны развернулось формирование обширной сети эвакуационных госпиталей, объединённых под руководством управлении местных и распределительных эвакуационных пунктов в госпитальные базы тыла страны. Работа

велась параллельно: Наркоматом обороны формировались органы управления эвакуацией, Наркомздравом формировались ЭГ НКЗ и выделялись оперативные койки. Первыми начали функционировать управления распределительных и местных эвакуационных пунктов, которые до создания гражданских органов управления взяли на себя руководство всеми сторонами деятельности формируемых эвакогоспиталей.

В конце июня – начале июля 1941 года Наркомат обороны и Накомздрав СССР сформировали ЭГ на 658 000 коек, кроме того, в гражданских больницах некоторых городов, главным образом крупных, Наркомздрав обязывался выделить 34 100 оперативных коек. Оперативные койки находились на учете и соответствующих фронтовых, распределительных и местных эвакуационных пунктах и занимались по их распоряжению. Формирование ЭГ и коек в них из месяца в месяц возрастало и на 1 октября 1941 гола составило 1 миллион коек (Военно-Санитарное Управление еще и ноябре 1940 года считал необходимым иметь этих госпиталей на 1.2 млн. коек). Задерживало формирование ЭГ необходимость проведения приспособительных работ в выделенных зданиях (в довоенный период был и приспособлены здания только 1/3 госпиталей, которые предназначались к формированию). Не все гладко обстояло с обеспечением госпиталей мягким и жестким инвентарем, а также медицинским оборудованием. Слишком резко и быстро возросла потребность в этом имуществе. Наблюдались задержки в оснащении, неурядицы в укомплектовании госпиталей врачебными кадрами, в первую очередь специалистами хирургического профиля. Здесь уместно подчеркнуть громадный объем работы по формированию ЭГ в тылу страны и размещению прибывших с запада ЭГ, а также медицинских и научно-исследовательских институтов. Кроме размещении ЭГ на 395 636 коек, прибывших и; прифронтовых районов. Наркомздрав СССР, Совнаркомы союзных и автономных республик, краевые, областные, городские Советы депутатов трудящихся должны были сформировать ЭГ почти на 1 млн. коек. Работу такого огромного масштаба нельзя было осуществить без активного участия общественности и, в первую очередь, медицинской – 700-тысячной армии врачей, специалистов со средним медицинским образованием, младшего медицинского и обслуживающего персонала.

Положение несколько улучшилось после выхода венет Постановления Государственного Комитета Обороны N 701 от 22сешября 1941 года «Об улучшении медицинского обслуживания раненых бойцов и командиров Красной Армии» и издания на его основе совместного приказа Народного Комиссара здравоохранения и Начальника Главного Военно-санитарного управления Красной Армии N 0382/474 от 30.09.1941 года «О передаче эвакогоспиталей в полное подчинение НКЗ СССР в соответствии с Постановлением ГКО N 701 от 22 сентября 1941 года».

В этих документах более четко разграничивались права и обязанности обоих ведомств по управлению ЭГ в тылу страны. Все медицинское обслуживание раненых и больных бойцов и командиров Красной Армии в тыловых районах страны возлагалось на Народный Комиссариат здравоохранения, а в армейских и фронтовых районах на Главное военно-санитарное управление Красной Армии. Все УРЭПы и УМЭПы были подчинены Главному военно-санитарному управлению Красной Армии. Руководство лечебной и хозяйственной деятельностью ЭГ закреплялось за управлениями эвакогоспиталями в республикам, краях и областях. На органы управления военного ведомства (военно-санитарные отделы округов УМЭПы и УРЭПы) возлагались следующие функции:

  • – снабжение раненых и больных военнослужащих в ЭГ продовольствием, вещевым имуществом, обеспечение перевозочными документами и денежным довольствием:
  • – организация эвакуации раненых и больных из фронтовых эвакопунктов и распределение их по ЭГ:
  • – контроль за деятельностью ЭГ и работой госпитальных военно-врачебных комиссии:
  • – организация партийно-политической работы среди раненых и больных;
  • – организация учета и отчетности.

В указанных выше документах было закреплено положение, согласно которому с целью устранения параллелизма в работе инспекторов органов здравоохранении и военного ведомства, управления эвакогоспиталей и санитарные отделы военных округов. УРЭПы и УМЭПы должны были предварительно согласовывать свои действия для достижения общих целей.

Эта система управления эвакуационными госпиталями тыла страны до конца Великой Отечественной войны оставалась громоздкой, практически многоведомственной. что оказывало существенное негативное влияние на результаты деятельности ЭГ в целом и на решение частных оперативных вопросов.

С августа 1942 года коечная сеть ЭГ начала сокращаться. Причин этому было много: острая потребность фронта в людских резервах: эвакуации госпиталей на восток (а в последующем реэвакуация) и другие причины. Для Великой Отечественной войны были характерны внезапные и большие передвижения войск, шли они с запала на восток или с востока на запад, они всегда сопровождались передислокацией госпиталей. За гол войны в среднем передислоцировалось около 500 000 коек, эта передислокация всегда сопровождалась выводом госпиталей из рабочего состояния на I — 2 месяца.

Органы управления по руководству эвакогоспиталями тыла страны по линии Народного Комиссариата здравоохранения практически стали создаваться только после Постановления Государственного Комитета Обороны N 701 от 22.09.1941 года. До этого, в июне 1941 гола, по опыту советско-финляндской войны 1939-1940 годов при военном отделе НКЗ был создан сектор, который, как показал опыт, не в состоянии был обеспечить должного руководства всеми сторонами деятельности ЭГ. В этой связи система управлении ЭГ полиции НКЗ была коренным образом пересмотрена.

При НКЗ СССР было организовано Главное управление эвакогоспиталей, на которое был о возложено руководство лечебной работой, учет сети ЭГ, разработка руководящих документов по лечебной работе и другим видам деятельности (финансовой, материально-технической и другим).

По такому же принципу создавались управления (отделы) ЭГ при НКЗ республик, областных и краевых отделах здравоохранения. Только на территории РСФСР было создано 52 отдела и Управления ЭГ НКЗ и ВЦСПС.

При НКЗ СССР было создано специальное научно-методическое бюро, в состав которого вошли крупные ученые. Этим бюро было разработано «Положение о Главном управлении эвакогоспиталей», где были определены задачи и функции Главного и других управлений эвакогоспиталей.

В 1943 году был и созданы типовые штаты управлений (отделов) по руководству ЭГ в республиках, краях и областях. При этом они были значительно расширены. В его составе были 4 сектора: лечебный, планово-финансовый, медицинской статистики и материально-хозяйственного обслуживания, а также секретное делопроизводство. Однако следует отметить, что даже в таком составе отделы по руководству ЭГ не были способны должным образом выполнять возложенные на них задачи. В их составе не были предусмотрены должностные лица, которые занимались бы оперативным учетом коечной сети, организацией передислокации госпиталей и их расформирования, изменением специализации коечного фонда. Выполнение этих задач вынуждены были взять на себя УРЭП и УМЭП. Да и лечебной работой практически руководили УМЭП. так как в штатах отделов ЭГ не было достаточного количества инспекторов. В целом структура и организация управления работой эвакуационных госпиталей тыла страны обеспечили успешную деятельность лечебных учреждении, привлекавшихся к лечению раненых и больных воинов в период Великой Отечественной войны. Однако руководство ЭГ органами управления трех ведомств (НКО, НКЗ, ВЦСПС) приводило к дублированию работы этих органов, к противоречиям и большим потерям времени на различные согласования, что в конечном счете оказывало отрицательное влияние на качество лечебно-эвакуационного обеспечения и полноту использовании коечной сети.

Существенным недостатком в работе органов управления ЭГ являлось то обстоятельство, что к началу войны ни санитарная служба Красной Армии, ни НКЗ СССР не имели руководящих документов, которые бы четко регламентировали содержание и объем работы УМЭП и органон НКЗ, а также их взаимоотношения.

Дальнейшее развитие система приема, медицинской сортировки и распределения раненых и больных в ЭГ тыла страны получила после утверждения НКЗ СССР в марте 1942 года «Положения о сортировочных госпиталях НКЗ», согласно которому в госпитальных базах емкостью свыше 5000 коек должны были создаваться сортировочно-эвакуационные госпитали, а в базах емкостью до 5000 коек – сортировочные отделения в хирургических ЭГ. Однако эти сортировочные госпитали, в отличие от подобных в Красной Армии, не имели специального штата, оборудования и оснащения, а являлись обычными лечебными учреждениями хирургического профиля, но с функциями СЭР. Они должны были иметь мощные операционные и перевязочные, изоляторы и рентгеновские отделения. Прибывавшие в СЭГ раненые и больные после санитарной обработки подлежали направлению в сортировочные отделения. Здесь им оказывалась необходимая квалифицированная медицинская помощь, после чего они переводились в медицинские отделения, а отсюда после установления точного диагноза — в соответствующий специализированный госпиталь. Раненые нейрохирургического профиля, с поражениями челюстно-лицевой области, а также инфекционные, терапевтические и кожно-венерологические больные должны были доставляться в специализированные госпитали непосредственно с пунктов выгрузки.

При каждом СЭГ полагалось создавать транспортные группы из транспорта ЭГ, дислоцированных в данном населенном пункте, и транспорта, приписанного местными советскими органами.

В круг задач СЭГ входили также разгрузка прибывающих ВСП и доставка раненых и больных в ЭГ, а инвалидов — к месту жительства, сбор из ЭГ раненых и больных, подлежащих эвакуации в глубокий тыл и погрузки их на ВСП, проверка санитарного состояния проходящих транзитом ВСП, снятие с них нетранспортабельных раненых и инфекционных больных.

Однако с этими задачами СЭГ самостоятельно справиться не могли. Представители УМЭП на местах привлекали курсантов военных училищ, санитарных дружинниц, студентов для выгрузки раненых и больных, а также транспорт различных организаций для доставки их в ЭГ. В то же время СЭГ были созданы далеко не во всех ГБТС. Так, в РСФСР из 32 областей, принимавших раненых, СЭГ были созданы в период войны только в 10.

Большую роль в работе по руководству деятельностью ЭГ сыграли Госпитальный совет, его Пленумы и Военно-госпитальный комитет Ученого медицинского совета НКЗ СССР.

В деле успешного лечения раненых и больных солдат и офицеров действующей армии большая роль принадлежала и принадлежит преемственности лечебных мероприятий, начиная с войскового тылового района и кончая госпиталями тыла страны, а также единству научно методического руководства в ЭГ тыла страны. Ведь последние продолжают и завершают лечение, начатое в медицинских учреждениях войскового, армейского и фронтового тыловых районов. Наркомздрав СССР и ГВСУ РККА в своей работе выделяли большую познавательную и поучительную роль обмена опытом между медицинскими работниками войскового, армейского и фронтового звеньев. В конференциях, посвященных лечению раненых и больных, проводившихся областными, краевыми и республиканскими органами здравоохранения принимал живейшее участие руководящий медицинский состав многочисленных местных и распределительных эвакопунктов. В работе всех пленумов госпитального Совета Наркомздравов СССР и РСФСР участвовало ГВСУ РККА. Руководитель ГВСУ Е.И. Смирнов считал своей непременной обязанностью выступать с докладами на этих пленумах. С одним из них, доложенным участникам 2-го пленума в конце декабря 1942 года, считаем необходимым ознакомить читателя. Выдержки из доклада, которые приводятся здесь с некоторыми сокращениями, имели и продолжают иметь познавательное значение.

«… Не подлежит никакому сомнению, что наша военная медицина достигла больших успехов в лечебно-эвакуационном обслуживании Красной Армии. Но мы должны знать и о дефектах в нашей работе — не меньше, если не больше. Чем лучше мы будем знать наши дефекту, тем скорее мы изживем их, добьемся еще больших успехов.

Если же дать анализ исходов с учетом ранений отдельных областей тела, то мы получим следующие цифры:

1. По ППГи ЭГ.

Из числа раненных с повреждением кости плеча, прошедших через госпитали, вернулось в строй 37,4 %, уволено в отпуск 12,3 %, уволено в запас 11,6 %, уволено вовсе 34%, умерло 4,7 %. Из числа раненных с повреждением костей предплечья возвратилось в строй 49,3 %, уволено в отпуск 13,7 %, уволено в запас 9,3 % , уволено вовсе 26,4 %, умерло 1,3 %. Из числа раненных с повреждением кости бедра вернулось в строй 29,1 %, уволено в отпуск 8,8 %, уволено в запас 7,2 %, уволено вовсе 29,5 %, умерло 25,4 %. Из числа раненных с повреждением костей голени вернулось в строй 40,6 %, уволено в отпуск 13,8 %, уволено в запас 9,4 %, уволено вовсе 27,8 %, умерло 8,4 %.

2. По ЭГ.

Из числа раненных с повреждением кости плеча, прошедших через ЭГ, вернулось в строй 37,7 %, уволено в отпуск 12,7 %, уволено в запас 12,2 %, уволено вовсе 35,5 %, умерло 1,9 %. Из числа раненных с повреждением костей предплечья возвратилось в строй 49,1 %, уволено в отпуск 13,9 %, уволено в запас 9,5 % , уволено вовсе 26,9 %, умерло 0,6 %. Из числа раненных с повреждением кости бедра вернулось в строй 33,4 %, уволено в отпуск 10,4 %, уволено в запас 8,6 %, уволено вовсе 35,3 %, умерло 12,3 %. Из числа раненных с повреждением костей голени вернулось в строй 42,2 %, уволено в отпуск 14,9 %, уволено в запас 10 %, уволено вовсе 29,7 %, умерло 3,2 %.

Вот наши годовые исходы лечения в госпиталях. Могут ли нас удовлетворить эти исходы, являющиеся показателями нашей работы? Можем ли мы лучше работать и иметь лучшие показатели? Можем и должны. Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что по всем нашим медицинским учреждениям эти показатели могут быть улучшены на 5-6 %. Для этого у нас имеются большие возможности.

Недостаточно высокое качество нашей лечебной работы — результат дефектов организационного порядка.

… Исходы зависят не только от работы тыловых госпиталей, но и от работы госпиталей армейского и фронтового тыловых районов, поэтому рассматривать наши итоги нужно в свете общих цифр, в свете работы всей медицинской организации, имеющей дело с лечением пораженных в боях. С этой точки зрения я позволю себе рассмотреть наши трудности, причины неудовлетворяющих нас исходов. Мы должны сказать, что нам нужно сделать для того, чтобы наша работа была эффективнее, чтобы мы могли по-настоящему питать нашу армию пополнением и уменьшить число инвалидов войны.

Кроме тяжелых условий нашей работы, кроме малого количества врачей-специалистов и не совсем правильной их расстановки, кроме непонимания значения сортировки раненных и роли СГ, причины наших дефектов кроются в нашей организационной структуре, которая не совсем хорошо обеспечивает лечебную работу. Начну с коечной сети. Я очень хорошо понимаю, что содержание госпитальных коек обходится недешево, но вместе с тем понимаю всю сложность организации медицинского тыла. В современной войне на такой громадный фронт нужна действительно большая коечная сеть. И ее необходимо иметь, если мы хотим добиться хороших результатов.

Как быть с коечной сетью глубокою тыла? Сколько там нужно иметь коек, учитывая, что мы ведем эвакуацию по определенным железнодорожным направлениям. Здесь нужно вернуться к мирному времени. Не знаю, какие имеются данные о заполняемости коечной сети в мирное время по линии гражданского здравоохранения, но хорошо знаю цифры по Красной Армии. В 1939 году, располагая очень небольшой коечной сетью, мы имели коэффициент заполняемости равным только 82 %, при этом коечная сеть госпиталей была заполнена, а временами и несколько перегружена. Значит, существует такое положение, которое от нас не зависит, при котором естественная недогрузка колеблется от 10 до 15%. Вот почему, когда мы имеем по данным учета 100 000 свободных коек в глубоком тылу, мы спрашиваем себя: что нам делать с ранеными. Прошлой зимой мы уплотняли госпитали на 40% и формировали новые госпитали.

Надо ли доказывать, что для успешного лечения раненых требуется четкая организационная структура? Мы должны иметь развернутую коечную сеть не только потому, что не знаем, когда будут происходить наступательные операции, но и потому, что она слишком влияет на успех нашей работы. Отдельные категории раненных нуждаются в длительном лечении и в хороших госпиталях с квалифицированным медицинским составом. Эти категории раненых могут стать не только работоспособными, но и боеспособными. Несмотря на то. что мы имеем большую коечную сеть. процент заполняемое™ ее невелик, скажем. 75-80. но мы должны учесть, что очень большая госпитальная коечная сеть нам понадобится тогда, когда мы пойдем вперед, когда у нас очень много коек будут в пути и останутся известное время неиспользованными. Перечисленные мной причины не могли порой не влиять на исходы лечения в госпиталях. Их надо учесть, чтобы скорее устранить не только причины, но и непонимание значения этих причин медицинскими работниками.

Хорошо известно, какое значение имеет для успешного лечения раненых спаянный крепкий коллектив, правильно подобранный и обученный состав медицинских сестер и санитарок. Это особенно важно в хирургических госпиталях. С каждым хирургом работают хирургические сестры. Отберите их от него, лайте ему других операционных сестер, и он первое время будет чувствован ь себя плохо. Нельзя подходить к нашему госпиталю как к учреждению, которое может в любых условиях и в любое время свертываться, переформировывался, набирать новых людей и все же хорошо работать. Для хорошей постановки лечебного дела необходимо, чтобы а госпитале был сплоченный коллектив врачей, сестер и санитарок, который понимал бы с полуслова своих командиров. Можем ли мы уменьшить количество наших дефектов, добиваясь наличия у нас таких рабочих коллективов. Можем, и это нужно делать.

Значительный дефект лечебной работы — отсутствие преемственности в лечении, столь необходимой при эвакуации раненных на тысячи километров. К лому еще нужно добавить непонимание некоторыми врачами значение медицинской документации. Все это сильно отражается на результате госпитального лечения. Существенным дефектом является и та, что в Красной Армии и в Наркомздраве СССР мы не добились еще такого руководства лечебным делом, исходящего от главного хирурга и терапевта, которое обеспечило бы единые принципы лечении. У нас много таких хирургов, которые считают необходимым проводить в области хирургической работы спои собственные установки. В системе этапного лечения совершенно необходимо единое руководство лечебно-эвакуационным делом.

Следующий вопрос касается восстановительной хирургии как средства для пополнения резервами действующей армии и нашей промышленности. За год войны уволено из армии очень много людей. Из них можно было бы сформировать немало частей и соединений. Должен сказать, что мы уволили таких людей, которые если не на 50 %, то около этого могут быть годными для строевой службы и для работы в промышленности через определенное время, необходимое для восстановления их здоровья. Причинами увольнения этих людей из армии служили ограничения движения конечностей, главным образом контрактуры, остеомиелиты и повреждения периферических нервов.

Нельзя ли нам подумать о том, как организовать сеть специальных госпиталей в областном масштабе, учесть эти контингенты через областные военкоматы и обеспечить лечение в этих госпиталях до восстановления функций? По-моему, это следует сделать, и. причем немедленно. И если по закону 1924 года мы не имеем права вмешиваться хирургически без согласия больного, то мы должны это согласие завоевать хорошей работой и врачебным тактом в отношении больного. Поэтому надо сейчас же установить, где и сколько профилированных госпиталей восстановительной хирургии надо создать, обеспечив их хорошими кадрами, хорошим оснащением. Надо впредь прекратить увольнение в запас и вовсе из Красной Армии лиц, здоровье которых может быть полностью восстановлено в профилированных госпиталях восстановительной хирургии. Лиц, уже уволенных, нужно взять на учет, и тех из них, которые изъявят согласие лечиться, нужно вылечить… Это наша вторая и очень важная и сложная задача и, пожалуй, одна из самых главных задач советской медицины.

…Я призываю вас к тому, чтобы организация лечения раненных позволила не только еще лучше питать действующую армию резервами, но и быстро и умело справиться с последствиями этой исключительно кровопролитной войны». Декабрь 1942 Е.И.Смирнов.

В октябре 1942 года Государственным Комитетом Обороны было утверждено дополнительное развертывание 125 000 коек ЭГ. Для того чтобы достичь необходимого количества коечной сети, необходимого для обеспечения войск. участвующих в боевых действиях, ГКО на протяжении 1943 года выносил пять постановлений о дополнительном развертывании ЭГ, в результате чего за 1943 год было развернуто 359 000 коек.

Характерным для дислокации эвакуационных госпиталей в тылу страны, органов управления медицинской эвакуацией раненых и больных; управлений распределительных, местных эвакуационных пунктов (далее по тексту – УРЭП, УМЭП соответственно) – в период ВОВ являлось размещение их преимущественно в крупных городах и населенных пунктах.

По данным П.С. Бархатова в 1941 голу 30% эвакогоспиталей были развернуты в республиканских, краевых и областных центрах. 30% – в районных центрах и 40% — и других населенных пунктах. Такая дислокация позволяла более эффективно использовать медицинские научные и учебные заведения, медицинские кадры, привлекать местные ресурсы, широко развертывать шефскую работу. Развертывание – значительной части эвакуационных госпиталей в городах – па узлах железных дорог, облегчало разгрузку военно-санитарных поездов, а наличие городского транспорта и шестого населения – их доставку до госпиталей.

Иная обстановка складывалась в регионах, где были слабо развиты железнодорожные коммуникации. Это положение закономерно приводило к развертыванию значительной части эвакогоспиталей в небольших населенных пунктах, создавало дополнительные трудности в разгрузке военно-санитарных поездов (ВСП).

Как известно, эвакуация раненых и больных с фронтон в тыл страны в период Великой Отечественной воины 1941-1945 гг. осу шее 1 клялась в основном железнодорожным транспортом. На долю авиационного и автомобильного транспорта вместе взятых приходилось менее одного процента эвакуированных.

В связи с этим, одна из самых сложных задач УМЭП – доставка раненых и больных со станции выгрузки в лечебные учреждения – решалась быстрее и легче, если ЭГ располагались на железнодорожных станциях или вблизи их. Так, в пояснительной записке к отчету 62 РЭП (Новосибирск) за второе полугодие 1943 года указывалось, что абсолютное большинство ЭГ располагалось на удалении от 0.25 до 8 км от железнодорожных станций.

При таком размещении ЭГ для доставки раненых и больных в городах повсеместно использовался городской транспорт (трамваи, автобусы, троллейбусы), а также транспорт, выделяемый в порядке взаимодействия предприятиями, воинскими частями, подразделениями Гражданской обороны.

Однако, к началу 1944 года количество ЭГ размещенных в республиканских, краевых и областных центрах составляло 45%. в районных центрах 22%. в районных пунктах – 33%. Причем, районные центры и, особенно, районные пункты располагались на удалении до 100 и более километров от станций выгрузки. В этих случаях доставка раненых и больных в ЭГ становилась часто неразрешимой проблемой. Дело в том, что в ЭГ и УМЭП был значительный некомплект автотранспорта. Так, в 1944 году в ЭГ, дислоцированных на территории Сибирского ВО и Забайкальского фронта, укомплектованность автомобилями составляла соответственно 50% и 46%. санитарными автомобилями – 30% и 60%. В Северокавказском ВО более трети ЭГ вообще не имели автомобильного транспорта.

Часть автомобильного парка не использовалось вследствие изношенности материальной части. Например, в декабре 1944 года в Сочинской группе госпиталей из 38 автомобилей 20 требовали капитального ремонта.

По данным Ф.И. Илупиной из-за отсутствия транспорта многие ЭГ Ивановской области заполнялись только на 10-20%, причём туда направлялись в основном выздоравливающие раненые и больные из переполненных ЭГ города Иваново.

ЭГ, располагавшиеся в крупных городах были достаточно благоустроены в коммунально-бытовом отношении, так как для их размещения имелось достаточное количество здании, которые можно было легко приспособить под госпитали. Например, в городе Иваново 60% ЭГ располагались в школах, 8% в техникумах. 15% в гостиницах. 17% в больницах.

В гораздо худших условиях находились госпитали в мелких населенных пунктах. Это были ЭГ на 50 – 150 коек, размешавшиеся в нескольких зданиях, обстоявших далеко друг от друга, или в разных населенных пунктах. Часто они не имели водопровода, канализации, электроэнергии, были недостаточно обеспечены кадрами и медицинским имуществом и по существу были не работоспособны,

В тех случаях, когда ЭГ НКО передавались в веление НКО, вольнонаемные замещались военнослужащими, уста нашивалась иная структура подразделений, увеличивался штат, улучшалась материальная обеспеченность и оснащение медицинским имуществом. При передаче госпиталей органам НКЗ все происходило в обратном порядке. Это обстоятельство заслуживает, с нашей точки зрения, внимания в связи с тем. что количество описанных выше маломощных госпиталей в тылу страны было довольно значительным. По данным В.И.Селиванова, по состоянию на 1.07.44 г. из 1385 таких ЭГ -1131 принадлежал НКЗ (81,7%), 164 – ВЦСПС (11.8 %), 90 – НКО (6.5 %). Такое соотношение по ведомственной принадлежности ЭГ с незначительными колебаниями сохранялось в течение грех последних лет воины. В свою очередь, в целом в системе Н КЗ насчитывалось около 200-220 маломощных ЭГ, что составляло около 20 % от числа всех госпиталей. Например, в Среднеазиатском ВО по состоянию на 1.07.43 г. из 81 ЭГ 55 располагались» девяти крупных городах (Ташкент, Самарканд, Ашхабад, Алма-Ата и другие), а 26

— в мелких населенных пунктах, вдалеке от железной дороги.

В наилучших условиях размещались ЭГ ВЦСПС, занимавшие санатории и дома отдыха.

В наихудших условиях размещались ЭГ на территории западных районов страны после их освобождения от противника.

Так, УРЭП-27. передислоцированному в декабре 1943 года в Харьков, пришлось проделать исключительно большую работу по размещению прибывающих из тыла страны ЭГ НКЗ на территорию Донецкой. Полтавской, Харьковской и Черниговской областей, где были разрушены основной жилой фонд, водопровод, канализация, электросеть, отсутствовало топливо.

Одним из важнейших условий, определяющих деятельность ЭГ. являлась их укомплектованность врачебными кадрами, которая в холе войны никогда не была удовлетворена. По данным отчетов начальников УМЭП укомплектованность ЭГ врачами составляла в первый период войны 95%, во второй

— 88%, в третий – 91%, Однако, несмотря на довольно высокие показатели укомплектованности в целом, по отдельным категориям врачей обстановка была весьма напряженной. Так, потребность ЭГ в хирургах в первом периоде войны была удовлетворена только на 54,7%, нейрохирургах – на 63,6%,в рентгенологах — на 97,6%, во врачах лечебной физкультуры — на 54,7%, во врачах-лаборантах – на 90,4%. Такое положение сохранялось в течение всей войны, так как основное внимание уделялось комплектованию фронтовых лечебных учреждений. В МЭП-51 из 30 ЭГ только в десяти были укомплектованы должности ведущих хирургов. В МЭП-44 из 26 штатных должностей нейрохирургов было укомплектовано только три. В некоторых МЭП должности хирургов заполнялись врачами других специальностей, что не всегда способствовало улучшению хирургической работы. Так, в первом полугодии 1943 года в ЭГ Приволжского ВО должности хирургов на 63% были укомплектованы терапевтами, педиатрами и врачами других специальностей. В результате из 417 имеющихся в МЭП-44 хирургов самостоятельно могли работать лишь 144.

Выход из положения в различных МЭП находили, исходя из обстановки на местах. Например, начальник МЭП-26 (Пенза) в отчете за 1943 год указывал: «…Ввиду недостатка квалифицированных хирургических и других специальных врачебных кадров мы вынуждены маневрировать последними, создав группы усиления, в которые вошли высококвалифицированные специалисты-консультанты (хирург, терапевт, физиотерапевт, врач по ЛФК и другие) и придавать эти группы на сроки до 1 -2 недель госпиталям периферии в периоды особенно напряженной работы. Такие группы обеспечивали отстающие госпитали организационной, лечебной и научной помощью».

Управления МЭП принимали самое активное участие в решении проблемы совершенствования врачебных кадров. Врачи ЭГ направлялись на курсы усовершенствования медицинского состава в военных округах, в институты усовершенствования врачей, на рабочие прикомандирования в военные госпитали военных округов. Совместно с местными органами здравоохранения УМЭП регулярно проводили сборы, научно-практические конференции. Врачи постоянно занимались специальной подготовкой, участвовали в работе научных обществ. Силами профессорско-преподавательского состава медицинских институтов осуществлялась постоянная консультативная помощь врачам ЭГ.

В качестве одной из форм обучения практиковались выезды на 2-3 недели групп врачей ЭГ в госпитальные базы фронта.

Все эти мероприятия, безусловно, способствовали успешному решению задач по оказанию медицинской помощи и лечению раненых и больных в тылу страны.

Как свидетельствует опыт минувшей войны, работа по организации приема раненых и больных, направляемых в эвакуационные госпитали, во многом определялась их дислокацией и решаемыми задачами. В зависимости от дислокации и приписки к МЭП, действовавших в годы войны, ЭГ можно разделить на 4 группы, при этом функционально они отличались, прежде всего, различными сроками лечения раненых и больных.

  • К первой группе относились ЭГ, дислоцирующиеся в прифронтовом районе. В лечебных учреждениях этих госпиталей подлежали лечению раненые и больные со сроками выздоровления в течение 60 суток.
  • ЭГ второй группы дислоцировались на территории Московского и Приволжского военных округов; они должны были обеспечить лечение раненых и больных, которые сохраняли годность к военной службе и нуждались в лечении в течение 4 месяцев.
  • ЭГ, располагавшиеся на территории Уральского, Южно-Уральского и Закавказского военных округов, относились к третьей группе. В эти лечебные учреждения направлялись ранение и больные со сроками лечения свыше 4 месяцев, способные после завершения лечения возвратиться на военную службу.
  • ЭГ четвертой группы дислоцировались на территории Сибирского, Забайкальского, Среднеазиатского военных округов. Сюда направлялись раненые и больные со сроками лечения до 6 месяцев и более, которые, как правило, были не годные к военной службе.

Следует отметить, что эвакуация раненых и больных из действующей армии по назначению в эти группы ЭГ велась редко. Чаще всего большинство раненых и больных поступали в лечебные учреждения прифронтовых ЭГ, где после тщательной прогностической сортировки и получения соответствующей медицинской помощи часть из них готовилась к эвакуации в лечебные учреждения, расположенные в глубоком тылу страны.

Такое районирование ЭГ было целесообразным. Однако, по различным причинам и, прежде всего, исходя из возможностей железнодорожного транспорта по эвакуации раненых и больных в тот или иной период, такого четкого распределения раненых и больных в зависимости от срока лечения не было.

Всего в 1941-1945 гг. было сформировано I 725 эвакуационных госпиталей на 707 600 коек, 56 управлений местных и 10 управлений распределительных эвакуационных пунктов.

Совместная работа органов гражданского и военного здравоохранения в годы Великой Отечественной войны позволила добиться возвращения в строй 72,3% раненых и 90,6% больных. Удельный вес коек специальных формирований здравоохранения (эвакуационных госпиталей Наркомздрава СССР) в общей емкости коечной сети, развернутой для действующей армии ; в период Великой Отечественной войны, колебался от 68% в 1941 г. до 35% в 1944 г. Тысячи специальных формирований здравоохранения (эвакуационных госпиталей Наркомздрава СССР) были рассредоточены в различных районах страны. За весь период войны из эвакуационных госпиталей Наркомздрава возвращено в строй 56% из общего числа поступивших раненых и больных, уволено в отпуск — 44%, уволено вовсе — 36,5%, умерло — 1,5%.

В 1945 году Совнарком СССР обязал Наркомздрав СССР и совнаркомы союзных республик реорганизовать 342 ЭГ на 95 000 коек в госпитали для лечения инвалидов Отечественной войны, а ВЦСПС — реорганизовать 38 госпиталей в санатории для инвалидов Отечественной войны на 10 000 мест.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что ЭГ, а ныне тыловые госпитали здравоохранения, были и являются важным звеном в системе медицинского обеспечения войск и не утратили своей роли и значения в современных условиях.

Вторая группа специальных формирований Наркомздрава СССР — это обсервационные пункты, которые принимали непосредственное участие в решении задач противоэпидемической защиты.

Деятельность медицинского персонала по противоэпидемической защите населения страны, войск действующей Красной Армии в годы Великой Отечественной войны вошла в летопись Второй мировой войны славной страницей. Впервые, пожалуй, в истории войн, которые вела наша страна, войска действующей армии не служили источником заражения и распространения эпидемических заболеваний среди гражданского населения. На возможных путях заноса инфекционных заболеваний в войска действующей армии также была создана в целом эффективная система противоэпидемических барьеров, принципиальными положениями которой руководствуются до настоящего времени.

Первостепенную значимость в поддержании санитарно-эпидемиологического благополучия в Красной Армии имело проведение необходимых противоэпидемических мероприятий на железнодорожных магистралях тыла страны, прифронтового и фронтового районов.

С этой целью, в соответствии с директивой Генерального штаба от 14 июля 1941 года на 17 крупных железнодорожных узлах были сформированы и развернуты обсервационные пункты Наркомздрава СССР. Санитарным управлением Красной Армии были разработаны и направлены в войска «Указания по противоэпидемическому обеспечению движущихся воинских контингентов». Приказом Наркомата обороны СССР от 30 сентября 1941 года вводится в действие «Инструкция о порядке материального обеспечения и санитарного обслуживания пополнения, отправляемого в действующую армию в период следования по железной дороге». Государственным Комитетом Обороны 02 февраля 1942 года было утверждено постановление «О мероприятиях по предупреждению эпидемических заболеваний в стране и Красной Армии». Выполнение противоэпидемических мероприятий, предусмотренных этим постановлением, возлагалось на Наркоматы обороны, здравоохранения, путей сообщения, морского и речного флотов, Наркомвнудел, Наркомместпром и др..

Ретроспективная оценка мероприятий по предупреждению эпидемических заболеваний в стране и Красной Армии позволяет говорить о том, что в стране была создана б целом эффективная система противоэпидемических барьеров, преграждавших путь проникновения в войска инфекционных больных.

Роль первого противоэпидемического барьера выполняли медицинская служба запасных полков и бригад, пополнявших войска по мобилизации, отдельных дорожно-эксплуатационных батальонов, а собственно на железных дорогах — силы и средства санитарно-противоэпидемического отдела ГВСУ НКПС.

Вторым противоэпидемическим барьером на пути контингентов следующих на фронт и обратно были обсервационные пункты НКЗ СССР, а также нештатные, а с 12 марта 1942 года – и штатные санитарно-контрольные пункты (далее СКП) Санитарной службы Красной Армии. СКП подразделялись натри группы: СКП тыла страны (развертывались, как правило, на крупных железнодорожных стациях и подчинялись в своей работе начальнику санитарного отдела военного округа, на территории которого они работали), а также СКП фронтов и армий (в 1942 году действовало 57 СКП).

Обсервационные пункты и СКП, работавшие в тылу, базировались на имевшихся здесь местных гражданских и железнодорожных лечебных учреждениях, госпиталях. Для санитарной обработки использовались изоляционно-пропускные пункты НКПС, гарнизонные, гражданские и железнодорожные бани и санитарные пропускники, а там, где их не было — приданные СКП взводы обмывочно-дезинфекционных рот, банно-прачечные-дезинфекционные поезда, нередко наскоро оборудованные бани и санпропускники, а также дезинфекционные отряды по обработке подвижного состава.

За годы, прошедшие после Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, принципиальных изменений в порядке формирования, использования (да и количества) обсервационных пунктов не произошло.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:

1. Организованная массовая эвакуация раненых и больных в тыл страны возникла в войнах XIX столетия как мероприятие, необходимое для освобождения действующей армии от большого количества раненых и больных, сковывавших ее действия, и , пройдя тернистый путь совершенствования в условиях смены социальных систем, развития медицинской науки, железнодорожного и других видов транспорта, материально-технической базы военного и гражданского здравоохранения, получила окончательное теоретическое и организационно-штатное оформление в сороковых годах XX века в виде системы этапного лечения раненых и больных с эвакуацией их по назначению, основанной на принципах единой военно-полевой медицинской доктрины.

2. Опыт Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. подтвердил жизненность системы этапного лечения раненых и больных с эвакуацией их по назначению. ЭГ НКЗ как конечный этап медицинской эвакуации для наиболее тяжелых контингентов раненых и больных, лечение которых не могло быть закончено в госпитальных базах армий и фронтов, внесли весьма существенный вклад в дело сохранения жизни раненых и больных и восстановления их бое – и трудоспособности в тяжелых условиях военного времени. В ЭГ тыла страны за годы войны было эвакуировано 7 705 968 раненых и больных (38,8 % от числа санитарных потерь), из которых возвращено в строй 3 552 760 человек (46,1 % от числа лечившихся в ЭГ). Летальность в ГБТС составила за войну 0,89 % среди пораженных в боях и 5,13 % среди больных. Успешному решению задач по лечению раненых и больных в тылу страны способствовало организованное на основе взаимодействия тесное рабочее сотрудничество на всех уровнях органов НКЗ СССР и ГВСУ Красной Армии, партийных и советских органов, ВЦСПС и общественных организаций.

3. Руководство всеми сторонами деятельности эвакуационных госпиталей тыла страны осуществлялось одновременно двумя органами управления: управлениями МЭП и отделами (управлениями) ЭГ НКЗ или ВЦСПС. Однако из-за маломощности гражданских органов управления ЭГ основные функции по руководству деятельностью ГБТС вынуждены были взять на себя управления МЭП, далеко выходя за рамки задач, стоящих перед ними, особенно в вопросах организации лечебно-диагностической работы. Но двойственное подчинение ЭГ и нечеткое разграничение функций между военными и гражданскими органами управления, которые часто находились в разных областях, приводило к несогласованности в действиях и параллелизму в работе, противоречиям в силу как объективных, так и субъективных причин, что в итоге отрицательно сказывалось на результатах работы ГБТС.

За годы, прошедшие после Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, принципиальных изменений в порядке формирования и использования специальных формирований здравоохранения не произошло. Менялись только типы тыловых госпиталей, перерабатывались штаты и табели к штатам, совершенствовались вопросы их мобилизационной подготовки и мобилизации.

Как известно, до 1986 года органами гражданского здравоохранения в интересах медицинской службы ВС планировалось развертывание двенадцати типов тыловых госпиталей: нейрохирургические; для раненых в грудь и живот; для раненых в бедро и крупные суставы; для обожженных; для раненых с повреждением опорно-двигательного аппарата; нуждающихся в протезировании; для раненых с повреждением костей плеча, предплечья и голени; женские смешанные; терапевтические; для больных туберкулезом; нервно-психиатрические; сортировочные (штат № 027/2 1968 года). Их организационно-штатная структура была разработана с учетом приема контингентов раненых и больных, поступающих из госпитальных баз фронтов и получивших там квалифицированную и специализированную медицинскую помощь. Поэтому большинство тыловых госпиталей не были способны обеспечить прием и оказание квалифицированной медицинской помощи раненым и больным, поступающим непосредственно из войск ВО ВВ. Поступление же этих контингентов раненых и больных, по опыту учений, может достигать 30% от общего числа поступивших в ТГМЗ. Совершенно очевидно, что лишь малая часть тыловых госпиталей старой организации могла справиться с оказанием квалифицированной медицинской помощи при поступлении такого количества раненых и больных из очагов массового поражения на территории ВО ВВ.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что структура коечного фонда ТГМЗ в целом по стране и по отдельным ее регионам, а также внутри каждой госпитальной базы тыла страны должна определяться возможной структурой входящего потока раненых и больных, как из действующей армии, так и из войск ВО ВВ.

Однако опыт исследовательских учений показывал, что в условиях современной войны это соответствие может резко нарушиться из-за массового поступления раненых и больных в отдельные тыловые госпитали из очагов СП, возникших на территории военного округа военного времени (далее ВО ВВ). При этом удельный вес раненых и больных, поступающих из действующей армии, может составлять 70 — 80%, а из войск и объектов военного округа военного времени — 20-30%.

На исследовательских учениях с профессорско-преподавательским составом ВМедА в 1988 году в целом было подтверждено соответствие структуры поступающих в ТГМЗ контингентов раненых и больных создаваемой структуре коечного фонда современных госпитальных баз тыла страны.

На основании результатов исследовательских учений, проведенных Министерством здравоохранения СССР научно-исследовательских работ по согласованию с Министерством обороны в 1986 году были утверждены новые штаты ТГМЗ. В соответствии с принятой организационно-штатной структурой ТГМЗ подразделялись на шесть типов: 4 многопрофильных госпиталя (базовый, нейрохирургический, травматологический, терапевтический) и 2 узкоспециализированных госпиталя (кожно-венерологический и туберкулезный).

Коечная емкость тыловых госпиталей была установлена в объемах 400, 500, 600 коек. Структура коечного фонда в каждом госпитале была приведена к вероятному входящему потоку раненых и больных.

В соответствии с задачами и структурой коечного фонда в составе каждого тылового госпиталя планировались к развертыванию соответствующие основные функциональные подразделения:

1. Базовый госпиталь:

  • — отделения: приемно-эвакуационное, сортировочно-эвакуационное,
  • полостной хирургии, травматологическое, ожоговое, гинекологическое, стоматологическое (с зуботехнической лабораторией), операционное, анестезиологии и реанимации, терапевтическое, физиотерапевтическое, лабораторное.
  • — кабинеты: функциональной диагностики, рентгеновский, лечебной физкультуры.

2. Нейрохирургический госпиталь:

  • —отделения: приемно-сортировочное, нейрохирургическое, хирургическое, отоларингологическое, офтальмологическое, челюстно-лицевой хирургии и стоматологии (с зуботехнической лабораторией), операционное, анестезиологии и реанимации, психоневрологическое, физиотерапевтическое, лабораторное.
  • — кабинеты: функциональной диагностики, рентгеновский, лечебной физкультуры.

3. Травматологический госпиталь:

  • — отделения: приемно-сортировочное, хирургическое, травматологическое, ожоговое, легкораненых, стоматологическое (с зуботехнической лабораторией), операционное, анестезиологии и реанимации, физиотерапевтическое, лабораторное.
  • — кабинеты: функциональной диагностики, рентгеновский, лечебной | физкультуры, ортопедическая лаборатория.

4. Терапевтический госпиталь:

  • — отделения: приемно-сортировочное, хирургическое, анестезиологии и реанимации, терапевтическое, психоневрологическое, инфекционное, физиотерапевтическое, лабораторное.
  • — кабинеты: стоматологический, функциональной диагностики, рентгеновский, лечебной физкультуры.

5. Туберкулезный госпиталь:

  • — отделения: приемно-диагностическое, фтизиохирургическое, стоматологическое (с зуботехнической лабораторией), анестезиологии и реанимации, физиотерапевтическое, физиотерапевтическое.
  • — кабинеты: эндоскопический, функциональной диагностики, рентгеновский, лечебной физкультуры.

6. Кожно-венерологический госпиталь:

  • —отделения: приемно-сортировочное, кожно-венерологическое, физиотерапевтическое, лабораторное.
  • — кабинеты: стоматологический, функциональной диагностики, рентгеновский, лечебной физкультуры. Количество отделений в составе одноименных госпиталей может быть разным и зависит от коечной емкости госпиталя.

Задачи и организационная структура обсервационных пунктов здравоохранения Российской Федерации.

На обсервационные пункты возлагаются следующие задачи:

  • — прием, полная санитарная обработка воинских контингентов, поступающих в обсерватор, с обязательной дезинфекцией обмундирования и других вещей обсервируемых;
  • — медицинское наблюдение за обсервируемым личным составом с целью своевременного выявления инфекционных больных (подозрительных на инфекционное заболевание), их изоляция и госпитализация в ближайшие инфекционные больницы (отделения);
  • — лабораторные обследования (по показаниям) с целью выявления бак-терионосителей;
  • — проведение (по эпидпоказаниям) профилактических прививок;
  • — материальное обеспечение обсервируемых и выплата им денежного довольствия за время пребывания в обсерваторе;
  • — проведение с обсервируемыми воспитательной, санитарно— просветительной и культурно-досуговой работы;
  • — организации по окончанию обсервации заключительного медицинского осмотра и санитарной обработки обсервируемых.

Медицинские отчеты ОП представляются по единым формам и срокам в МЭП (РЭП), к которым они приписаны, и в соответствующий орган управления здравоохранением по подчиненности.

В соответствии с существующими штатами обсервационный пункт состоит из:

  • —управления;
  • — основных подразделении (приемно-диагностического отделения с изолятором на 50 коек, бактериологической лаборатории и дезинфекционного отделения):
  • — подразделении обеспечения (аптеки, столовой, склада и хозяйственного отделения).

Здания (помещения) для обсервационного пункта отводятся заблаговременно в мирное время вблизи от железнодорожных станций (железнодорожных разъездов, веток), порю» пристаней, аэродромов, стратегических автомобильных дорог и приспосабливаются в соответствии с общими требованиями, установленным и дли СФЗ.

При этом следует обратить внимание на то, что при отводе зданий под обсервационные пункты (для размещения его структурных подразделений), также должны предусматриваться здания и помещения для временного размещения (на 2000 человек) воинских контингентов подлежащих обсервации.

Организация комплектования обсервационного пункта медицинским и обслуживающим персоналом осуществляется в порядке, определенном дли всех специальных формировании здравоохранении.

Порядок обсервации.

Обсервации подвергаются воинские контингенты, следующие по железнодорожным, водным и воздушным путям сообщения, при наличии среди них более 1% однородных или 5% разнородных инфекционных заболеваний, а также при обнаружении среди них хотя бы одно: о случая чумы, оспы и других, опасных высококоптагиозных заболевании.

Воинские контингенту подлежат обсервации распоряжением командующего войсками военного округа, по территории которого следуют воинские транспорты, по представлению начальника медицинской службы на основании донесений начальника эшелона, командира воздушного, морского судна, начальника аэродрома, аэропорта, порта. Распоряжение о задержке воинского транспорта и направление его на обсервацию дается коменданту станции (аэропорта, порта) и начальнику гарнизона. Одновременно ставится в известность соответствующий орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации, его орган управления здравоохранением и эвакуационный пункт (местный или распределительный), к которому приписан обсервационный пункт.

Орган управления здравоохранением субъекта Российской Федерации при получении распоряжения о необходимости обсервации воинских контингентов приводи т обсервационный пункт в состояние готовности к работе.

Для приема эшелона на обсервацию назначается комиссия в составе: представителя штаба военного округа военного времени, начальника обсервационного пункта, гарнизонного врача, начальника эшелона, врача эшелона и представители органа управления здравоохранением субъекта Российской Федерации,

Комиссия составляет акт в двух экземплярах о санитарно- эпидемиологическом состоянии эшелона, один из которых остается у начальника обсервационного пункта, а второй пересылается в медицинскую службу военного округа (фронта).

Одновременно комиссия делает соответствующую запись в паспорт эшелона о санитарно-эпидемиологическом состоянии перевозимых контингентов.

После приема воинского эшелона на обсервацию производится медицинский осмотр всего обсервируемого личного состава с привлечением медицинского состава эшелона.

Инфекционные больные (с выраженной клиникой заболевания) направляются в стационарные лечебные учреждения, выделяемые для этой цел и органом управлении здравоохранением субъекта Российской Федерации. Больные с подозрением на инфекционное заболевание помещаются в изолятор.

Весь остальной личный состав эшелона подвергается полной санитарной обработке, после чего размешается в специально предназначенных зданиях. Лица, бывшие в контакте с больными, размешаются изолированно.

Дезинфекция транспортных средств, на которых следовали обсервируемые, производится по распоряжению ведомственной медицинской службы силами и средствами этой службы.

Санитарная обработка обсервируемого личного состава проводится силами и средствами обсервационного пункта.

Все обсервируемые подвергаются ежедневному медицинскому осмотру и термометрии. Лабораторные обследования проводятся силами и средствами ОП. При необходимости осуществления массовых исследований по указанию органа управления здравоохранением субъекта Российской Федерации анализы могут проводиться в лабораториях ФГУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии» и других лечебно-профилактических учреждений.

Срок обсервации устанавливается в зависимости от характера инфекции начальником медицинской службы военного округа (фронта).

При первом и заключительном медицинских осмотрах лицами, проводящими осмотр, составляются акты, копии которых высылаются в медицинскую службу военного округа (фронта), а также выдаются начальникам эшелонов.

Для внутреннего обслуживания обсервационного пункта используется (по мере необходимости и в зависимости от эпидемических показаний) обсервируемый личный состав.

Правила внутреннего распорядка обсервационного пункта разрабатываются органом управления здравоохранением субъекта Российской Федерации и утверждаются начальником гарнизона. Личный состав обсервируемых эшелонов обязан строго выполнять установленный режим. Начальник обсервируемого эшелона несет полную ответственность за воинскую дисциплину и поддержание внутреннего распорядка подчиненным личным составом.

После отправки обсервируемого личного состава помещение обсервационного пункта, а также все оборудование подвергается тщательной уборке и дезинфекции силами и средствами обсервационного пункта.

Расформирование обсервационного пункта проводится в порядке, установленном для специальных формирований здравоохранения РФ.

Органы управления специальными формированиями здравоохранения

Органы управления специальными формированиями здравоохранения (Главное управление по руководству специальными формированиями здравоохранения, отделы и секторы по руководству тыловыми госпиталями) являются структурными подразделениями Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации и органов управления здравоохранением субъектов Российской Федерации. Они формируются при объявлении мобилизации для руководства тыловыми госпиталями здравоохранения и обсервационными пунктами.

Органы управления специальными формированиями здравоохранения пользуются всеми правами других аналогичных подразделений отраслевых органов управления здравоохранением. Их указания и распоряжения по вопросам специальных формирований являются обязательными для исполнения всеми нижестоящими органами управления здравоохранением и подведомственными учреждениями.

На органы управления специальными формированиями здравоохранения возлагаются следующие задачи:

  • – руководство работой специальных формирований в период мобилизации и в военное время;
  • — оказание методической помощи руководителям органов управления здравоохранением субъектов Российской Федерации и муниципальных образований по вопросам развертывания специальных формирований, их материально-технического и финансового обеспечения, организации медицинского обеспечения и подготовки к работе в период мобилизации и в военное время.
  • — организация взаимодействия с Главным военно-медицинским управлением Министерства обороны Российской Федерации (медицинской службой военного округа военного времени, управлением местного эвакуационного пункта) по вопросам, обеспечения преемственности оказания медицинской помощи и лечения раненых и больных.
  • — организация и осуществление контроля за качеством лечения раненых и больных, их реабилитацией и своевременной выпиской, проведением военно-врачебной и медико-социальной экспертизы.
  • — руководство проведением санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий.
  • — руководство организацией справочной работы о поступивших в тыловые госпитали раненых и больных и исходах их лечения.
  • — руководство организацией обеспечения специальных формирований нормативными, методическими, инструктивными документами, материалами Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, Министерства обороны Российской Федерации;
  • — организация научно-исследовательской работы по вопросам деятельности специальных формирований;
  • — организация и планирование мероприятий по специальной подготовке, и усовершенствованию медицинского состава специальных формирований;
  • — организация медицинского снабжения специальных формирований в период мобилизации и в военное время;
  • — руководство медицинским и бухгалтерским учетом и отчетностью подведомственных специальных формирований, представление установленных отчетов, докладов и донесений;
  • — организация и проведение статистического анализа лечебной работы в тыловых госпиталях, подготовка справочных материалов о движении раненых и больных и исходах их лечения.
  • — оперативное руководство и контроль за расформированием тыловых госпиталей и обсервационных пунктов.

Помещения для органов управления специальными формированиями выделяются за счет площадей, имеющихся в распоряжении Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации и органов управления здравоохранением субъектов Российской Федерации.

В зависимости от объема решаемых задач состав органов управления специальными формированиями здравоохранением может быть различным.

Главное управление по руководству специальными формированиями здравоохранения предусматривается сформировать в следующем составе: руководитель, его заместители, главные медицинские специалисты (хирург и терапевт), три управления (организационно-плановое, лечебно-профилактическое, медицинского снабжения) и два отдела (финансово-экономический и защиты государственной тайны). Управления и отделы, в свою очередь, состоят из отделов и отделений, обеспечивающих выполнение задач, возложенных на Главное управление по руководству специальными формированиями здравоохранения.

Отдел по руководству тыловыми госпиталями формируется в составе: начальника отдела, его заместителя, главных медицинских специалистов (хирург, терапевт), инспекторов — врачей, инспектора-провизора, инспектора (по спецработе), бухгалтера, делопроизводителя, машинисток и водителя.

Сектор по руководству тыловыми госпиталями формируется в составе: начальника сектора, инспектора – врача, инспектора-провизора, делопроизводителя, и водителя.

Комплектование органов управления специальными формированиями здравоохранением личным составом производится в мирное время в соответствии с ранее изложенными принципами. Главной особенностью в этой работе является персональный отбор и предназначение сотрудников отраслевого органа управления здравоохранением, с учетом их опыта работы деловых качеств и способностей, которые должны обеспечить преемственность в работе между соответствующими подразделениями мирного и военного времени.

Лица, утвержденные на должности начальников органов управления специальными формированиями здравоохранения, изучают в мирное время мобилизационные документы по специальным формированиям в полном объеме и могут привлекаться к выполнению отдельных мероприятий по их мобилизационной подготовке .

Начальники органов управления специальными формированиями подчинены руководителям отраслевых органов управления здравоохранением, пользуются правами их заместителей и являются прямыми начальниками для подчиненных и подведомственных специальных формирований и находящихся в них на излечении раненых и больных.

Расформировываются органы управления специальными формированиями после завершения работы подведомственных тыловых госпиталей и обсервационных пунктов, в порядке указанном выше (для тыловых госпиталей).

А Вам помог наш сайт? Мы будем рады если Вы оставите несколько хороших слов о нас.
Категории
Рекомендации
Можно выбрать
Интересное
А знаете ли вы, что нажав сочетание клавиш Ctrl+F - можно воспользоваться поиском по сайту?
X
Copyrights © 2015: FARMF.RU - тесты, лекции, обзоры
Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru

Пожалуйста поддержите наш сайт.

Скроее всего Вы знаете, что Google приостановил монетизацию сайтов в РФ. Для поддержки нашего сайта пожалуйста используйте VPN соединение из любой страны кроме РФ. Нам важна Ваша помощь для продолжения публикации новых лекций и статей.