Нюрнбергский кодекс

Глава 2. Парадигма Гиппократа и фундаментальные для медицинского сообщества этические документы

«Тяжесть свидетельских показаний, лежащих перед нами, заставляет делать вывод, что некоторые виды медицинских экспериментов на человеке отвечают этическим нор­мам медицинской профессии в целом лишь в том случае, если их проведение ограни­чено соответствующими, четко определенными рамками. Защитники практики проведе­ния экспериментов на людях оправдывают свои взгляды на том основании, что резуль­таты таких экспериментов чрезвычайно полезны для всего общества, чего невозможно достичь с помощью других методов исследования. Все согласны, однако, что нужно соблюдать определенные основополагающие принципы, удовлетворяющие соображе­ниям морали, этики и закона.

1. Абсолютно необходимым условием проведения эксперимента на человеке явля­ется добровольное согласие последнего. Это означает, что лицо, вовлекаемое в эксперимент в качестве испытуемого, должно иметь законное право давать такое согласие; иметь возможность осуществлять свобод­ный выбор и не испытывать на себе влияние каких-либо элементов насилия, обмана, мошенничества, хитрости или других скрытых форм давления или принуждения; обла­дать знаниями, достаточными для того, чтобы понять суть эксперимента и принять осоз­нанное решение. Последнее требует, чтобы до принятия утвердительного решения о воз­можности своего участия в том или ином эксперименте испытуемый был информирован о характере, продолжительности и цели данного эксперимента; о методах и способах его проведения; обо всех предполагаемых неудобствах и опасностях, связанных с про­ведением эксперимента, и, наконец, возможных последствиях для физического или пси­хического здоровья испытуемого, могущих возникнуть в результате его участия в экс­перименте.
2. Обязанность и ответственность за выяснение качества полученного согласия лежит на каждом, кто инициирует, руководит или занимается проведением данного экспе­римента. Это персональная обязанность и ответственность каждого такого лица, кото­рая не может быть безнаказанно переложена на другое лицо.
3. Эксперимент должен приносить обществу положительные результаты, недости­жимые другими методами или способами исследования; он не должен носить случай­ный, необязательный по своей сути характер.
4. Эксперимент должен основываться на данных, полученных в лабораторных исследованиях на животных, знании истории развития данного заболевания или дру­гих изучаемых проблем. Его проведение должно быть так организовано, чтобы ожида­емые результаты оправдывали сам факт его проведения.
5. При проведении эксперимента необходимо избегать всех излишних физических и психических страданий и повреждений.
6. Ни один эксперимент не должен проводиться в случае, если a priori есть основа­ния предполагать возможность смерти или инвалидизирующего ранения испытуемого; исключением, возможно, могут являться случаи, когда врачи-исследователи выступают в качестве испытуемых при проведении своих экспериментов.
7. Степень риска, связанного с проведением эксперимента, никогда не должна пре­вышать гуманитарной важности проблемы, на решение которой направлен данный экс­перимент.
8. Эксперименту должна предшествовать соответствующая подготовка, и его про­ведение должно быть обеспечено оборудованием, необходимым для защиты испытуе­мого от малейшей возможности ранения, инвалидности или смерти.
9. Эксперимент должен проводиться только лицами, имеющими научную квали­фикацию. На всех стадиях эксперимента от тех, кто проводит его или занят в нем, тре­буется максимум внимания и профессионализма.
10. В ходе проведения эксперимента испытуемый должен иметь возможность оста­новить его, если, по его мнению, его физическое или психическое состояние делает невозможным продолжение эксперимента.
11. В ходе эксперимента исследователь, отвечающий за его проведение, должен быть готов прекратить его на любой стадии, если профессиональные соображения, добросо­вестность и осторожность в суждениях, требуемые от него, дают основания полагать, что продолжение эксперимента может привести к ранению, инвалидности или смерти испытуемого».

На протяжении веков человек, познавая мир, развивал чувство ответ­ственности, совести и любви, совершенствовал способность различать добро и зло. К началу XX в., опираясь на медико-биологическое знание и такие ценности, как святость жизни и милосердие, врачебное сообщество получило эффективные средства борьбы с угрожающими человечеству эпидемиями и инфекционными заболеваниями. Достижения медицинской науки помогали снижать детскую смертность, исцелять болезни и истор­гали из когтей смерти ее преждевременные жертвы. То, что было недо­стижимым, становилось доступным для понимания и действия. Медицина последовательно идет этим сложным путем и решает множество задач.

Но нельзя закрывать глаза и на известные падения на этом пути, кото­рые, как правило, связаны с потерей моральных ориентиров. К одному из таких падений относится экспериментальная нацистская медицина.

Детальный анализ этого явления был дан на известном Нюрнбергском процессе (1946—1947 гг.), который вскрыл факты чудовищных по своей жестокости и размаху медицинских экспериментов на людях, когда огром­ное число узников концентрационных лагерей, в основном негерманского происхождения, использовались для научно-исследовательских целей и медицинских опытов. Именно эти «исследования» и «опыты» вошли неотъемлемой частью в понятие «преступление против человечности».

Нюрнбергский процесс — это международный судебный процесс, орга­низованный по договоренности с союзниками и по приказу американской администрации в Германии. Он проходил с 9 декабря 1946 г. по 20 августа 1947 г. в Нюрнберге. Международный суд над нацистскими врачами вынес приговор, включавший раздел «Допустимые медицинские эксперименты», который получил название «Нюрнбергский кодекс». Этот документ впер­вые в истории человечества зафиксировал моральный принцип преоблада­ния (доминанты) интересов и прав человека над интересами пауки и обще­ства.

«Нюрнбергский кодекс» — первый в истории международный свод правил о проведении экспериментов на людях, который возник в резуль­тате осознания вопиющего несоответствия медицинских экспериментов на людях этическим принципам медицинской профессии и человеческой морали. «Нюрнбергский кодекс» в настоящее время справедливо рассма­тривается многими как своеобразный символ нравственной чистоты меди­цины в цивилизованном мире.

К международному суду было привлечено 23 врача (другим удалось скрыться, а три профессора покончили жизнь самоубийством до начала процесса). В ходе слушаний было доказано их добровольное участие в пре­ступных опытах на людях. Семь человек были приговорены к смертной казни, пять — к пожизненному заключению, остальные — к различным сро­кам тюремного заключения.

Какие же конкретно медицинские «исследования» проводились нацист­скими врачами над заключенными концентрационных лагерей Бухенвальд, Освенцим, Равенсбрюк, Дахау?

В ходе судебного разбирательства было собрано множество докумен­тов, в том числе протоколы о проведении медицинских экспериментов над людьми с целью исследования влияния на человеческий организм низких температур и пониженного атмосферного давления; употребления соленой воды вместо пресной, различных ядов и разработки антидотов (противо­ядия) для отравляющих химических веществ, сопровождавшихся смертью испытуемых. Проводились многочисленные испытания действия химиче­ских препаратов по заказам немецких фармацевтических фирм. Миллионы людей специально заражали малярией, инфекционной желтухой, сыпным тифом, и «при минимальных затратах времени и усилий» исследовались методы лечения и достижения иммунитета к интересующими экспери­ментаторов болезням. Всему миру стали известны эксперименты по реге­нерации костей, мышц, нервной ткани, по пересадке костей и т.п. К гине­кологическим «исследованиям» относились массовые ампутации маток, испытания различных веществ для рентгенографии матки и труб, разра­ботка методов стерилизации женщин.

Что было основанием организации таких исследований и участия нацистских врачей в них? Почему врачи шли на эксперименты, которые носили калечащий характер и приводили к массовой гибели подопытных людей?

Согласно документам судебного процесса медики, оправдывая свое участие в преступных исследованиях, приводили три группы аргументов: научную ценность проводимых исследований, значение полученных дан­ных для лечебной практики, роль простых исполнителей.

Данные аргументы свидетельствуют, что ученый, в том числе и врач, всегда находится в неких границах понимания смысла своей деятельности. Научная деятельность не может быть только объективной, «чистой», она всегда в той или иной форме субъективна, функциональна, т.е. зависима, в том числе и от человеческих взаимоотношений, моральных ценностей или от их отрицания, а значит, неразрывно связана с решением моральных проблем.

Смыслы исследовательской деятельности нацистских врачей напрямую были связаны с легитимными в фашистской Германии антигуманными мировоззренческими идеями, связанными с теориями расовой гигиены, с философией морального нигилизма Ф. Ницше и т.п. Роковую роль сыграло распространение и влияние натуралистического прагматизма, упор в государственной политике на «общественной пользе» и «интересах нации», нежели на задачах совершенствования лечения каждого конкрет­ного человека.

Застраховано ли общество от повторения явлений «преступной меди­цины» в условиях нелегитимности нацизма? Американские психологи Стенли Милгрэм, Филипп Зимбардо в результате исследований пришли к выводу о неких устойчивых свойствах психики человека, которые обна­руживают себя в определенных условиях. Это свойства «подчинения авторитету» и «эффект Люцифера», который заключается в возможности насилия одной группы психически нормальных людей над другой груп­пой общества, что часто проявляется, например, в ситуациях гражданского противостояния. Гражданское противостояние типично для человеческой истории и может принимать различные формы. К одной из них, например, относятся и факты проявления цинизма в отношении врачей к пациентам. В начале XX в. их детально описывает в своей книге «Записки врача» врач- ординатор Боткинской больницы в Петербурге Викентий Смидович (лите­ратурный псевдоним В. Вересаев), описывая медицинские эксперименты, когда врачи забывают «о различии между людьми и морскими свинками».

«Прочтите “Записки врача” и вас невольно охватит холодный ужас, писали в одной из российских газет начала века. — Совершенно спокойно доктор, пользуясь своим положением, прививает больным различные болезни и с любовью следит за их развитием. Казалось, убедившись, что прививка удалась, он должен был бы торопиться уничтожить содеянное им зло, но этого нет. Он дает болезни развиваться, и до такой степени, что она уже угрожает опасностью самой жизни, но зато ею могли полюбоваться его коллеги, которым он давал возможность изучать столь интересный и ред­кий пример болезни. Хорошо это или нет? Зачастую опыты делаются без всякого смысла и основания, так, чтобы сделать опыт… Другой вопрос довольна ли его жертва, которой он причинил страдание?.. По это ему решительно все равно. А что же больные? — спросите вы. — Они обыкно­венно умирают. — Как, и ничего? — Ничего. Они умирают во славу науки, потому что сам Бильрот еще говорил, что медицина добивается успехов через гору трупов».

Значимым для «революционной науки» был и экспериментальный проект по искусственной случке людей с обезьянами. В отчете 1928 г., представленном в Совнарком СССР председателю комиссии по содей­ствию работам Академии наук СССР, говорилось: «Серьезным тормозом для постановки этой экспериментальной работы являлись также предрас­судки религиозного и морального характера. В дореволюционной России было совершенно невозможно не только что-либо сделать, но и писать в этом направлении». В основе решения Совнаркома СССР о поддержке чудовищных практических опытов по получению «новогибридного чело­века» путем скрещивания людей с антропоморфными обезьянами действи­тельно отсутствовали представления религиозного и морального харак­тера: доминировали интересы «объективной» науки и революционного общества.

Эти факты говорят о том, что принцип «во славу науки и вопреки мило­сердию» может объединять некоторых представителей разных поколений и сообществ, что существует возможность нравственного несовершенства людей, чья деятельность приводит к явлению нравственной неполноты науки, которое Ф. М. Достоевский назвал феноменом «нолуиауки». К сожалению, полупаука не чужда и современной культуре. Современный методолог науки II. Фейерабенд называет явление нравственной непол­ноты пауки «рациофашизмом».

Периодически общественность той или страны узнает, что под пред­логами научной рациональности и практической целесообразности про­водится то экспериментальное вживление раковых клеток в здоровый организм человека, то клинические испытания новых лекарственных препаратов больных без их согласия, то оправдывается отказ от лечения больного и т.п. К сожалению, к перечню подобных случаев добавляются вопросы о социокультурных последствиях применения новейших биоме­дицинских технологий. Например, насколько социально безопасно рас­пространение генетического тестирования или вмешательство в геном человека? Насколько этически допустима заготовка запасных зигот и их последующее уничтожение как условие искусственного оплодотворения, или использование пренатальной диагностики как основания для искус­ственного прерывания жизни, или превращение человеческих зародышей в фармацевтическое сырье для фетальной терапии и современных «восста­новительных» технологий? Эти вопросы выходят далеко за узкие рамки внутрииаучной области и требуют согласия уже не только отдельного пациента, но и социального согласия, одобрения общества в целом.

Современная биомедицина остается зоной реального риска появления «полу-ученых» и развития «полуиауки», отрицающей, вольно или невольно, сознательно или по незнанию нравственные императивы человеческих отношений. Можно ли создать адекватную систему защиты от явлений подобного ряда? В качестве системы защиты современное цивилизованное общество предлагает международное этическое и правовое регулирование биомедицинских исследований и биомедицинской практики.

«Нюрнбергский кодекс» стал первым документом, в котором проблема этической и социальной ответственности ученых поставлена на уровень социально-значимых общецивилизационных проблем, а также впервые сформулированы десять этических принципов исследовательской меди­цинской деятельности.

В 1997 г. международное европейское сообщество вновь обращается к этой проблеме:

• «Отдавая себе отчет во все нарастающем прогрессе в обла­сти биологии и медицины;
• будучи убеждены в необходимости уважения человека как индивида и как представителя биологического вида, а также признавая важность вопроса об обеспечении уважения его достоинства;
• отдавая себе отчет в том, что неправильное использование достижений биологии и медицины может повлечь за собой угрозу достоинству чело­века;
• подтверждая убежденность в том, что прогресс в области биологии и медицины должен быть использован на благо нынешнего и будущего поколений людей;
• подчеркивая необходимость международного сотрудничества во имя того, чтобы все люди на Земле могли пользоваться благами, предоставляе­мыми достижениями в биологии и медицине;
• признавая важность расширения широкого общественного обсуждения проблем, связанных с использованием достижений биологии и медицины, а также важность результатов такого обсуждения;
• стремясь напомнить всем членам общества об имеющихся у них правах и обязанностях;
• будучи преисполнены решимости предпринять меры, необходимые для защиты достоинства, а также основных прав и свобод человека в обла­сти использования достижений биологии и медицины», более 20 государств, являющихся членами Совета Европы, подписали «Конвенцию о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине» (1997 г.).